P.S Реквием

Она была мила и приветлива с ним, напросилась на танец, хлопала ресницами, интересовалось его делами, делала всё, что успела почерпнуть у тётушки Алёны. И уже к концу вечера по его блестящим за тонкой оправой очков глазам и легкому румянцу на щеках, она поняла – его сердце теперь у неё в руках, и она может играться с ним, как Снежинка когда-то с пойманным мышонком.

Когда Орловы возвращались в столичный дом, тётушка Алёна, что ехала с Надеждой в одной карете шепнула ей на ухо:

– Не упусти своего шанца.

– Только не попади впросак, – сказал, услышавший Олег.

– А мне этот Горячев понравился, – как бы между делом заметила Вера. – Он скромный и галантный.

Олег скептически приподнял бровь.

– Матушка будет в ярости, – с сожалением сказал Константин. – Она с трудом смерилась с выбором Фёдора.

– Эту бурю можно пережить, – махнула Надежда рукой, почувствовав, как рядом сидящая тётушка Алёна вздрогнула. – Он ведь посвященный.

А следующим утром случилось то, чего Надежда и Вера так долго ждали – дневная столица открыла им свои объятья, пусть и в кампании Олега и Семёна.

– Ох, – вырвалось из груди Надежды, когда та прогуливалась с братьями и сестрой по Золотой Аллее. – Неужели я не сплю?

Экипаж брать не стали, от столичного дома Орловых до Золотой Аллеи было пятнадцать минут неспешной ходьбы. На их радость, погода выдалась солнечной и теплой. Сёстры обошлись легкими накидками и кожаными сапожками.

Стоило им только ступить на мостовую, как они подумали, что попали в блаженные земли.

– Ах, – восторженно вздохнула Вера. – Наденька, ты только посмотри. Что за чудесные платья в том ателье, а какой на их лифе жемчуг.

Но старшая из сестёр уже ничего не слышала. Все её внимание было приковано к серёжкам в витрине ювелирного. Тончайшие листья и цветы опутывали чистый, словно слеза младенца циркон грушевидной огранки.

– Прошу прощения, – тихо обратился он к девушке.

Она подняла на него хмурый взгляд, но стоило ей увидеть нарушителя своего спокойствия, как недовольство сменилось удивлением.

– Ах, это вы! – улыбнулась она Горячеву.

– Сожалею, что прервал Вас, – растянул он бледные губы в мягкой улыбке.

– Ну что Вы, – отмахнулась Надежда. – Пустяки.