Конечная станция – Эдем

Может, я понимал ещё не всё, но начинал догадываться, и контуры происходящего начинали вырисовываться яснее, лишний раз подтверждая, что Йен был прав, а Карл ошибался.

* * *

Болезнь настигла меня после ужина.

Он оказался не в меру обильным, но одиноким – старики ужинали в палатах. Кухонный работник двигался как манекен и разлил чай, его действия были заметно рассогласованными. Афрани сидела, прижав локти – боялась. В голове моей раскручивалась юла, и хотя к десерту подали только красное, выпил я явно больше положенного.

«Спокойной ночи», – пожелала Афрани. Отведённая мне комната напоминала номер в гостинице – холодная и абсолютно безликая. Спокойной ночи, Эрих! Доброго сна. За стенкой бубнила радиола, и я вспомнил, что не решил вопрос со связью. Если придётся эвакуироваться…

Широкая кровать сделала подкат мне под ноги. Я упал в темноту, в простынный казённый мир, отдающий мылом. С натугой перевернулся. Тамтамы уже отдалялись, звук исчезал в перекатах ночи. Я понял, что не могу пошевелить рукой.

Смешок.

В комнате кто-то был.

Он вошёл сразу после меня. Я вспомнил скрип, но не обратил на него внимания, занятый безуспешной борьбой с пространством. Теперь этот кто-то – или эти – стоял прямо у изголовья. Рядом со мной. В прорези век, как в щелях жалюзи, царила липкая чернота.

– Подними. Я хочу посмотреть.

Разве я успел натянуть одеяло?

Кто-то откинул ткань, и бесплотные пальцы вкрадчиво прошлись по коже, расстёгивая рубашку. Со стороны я выглядел как спящий, но эти двое знали, что я не сплю, и не включали свет.

Их действительно было двое. Наблюдатель и подчинённый. Прикосновение не содержало признаков пола, оно могло исходить от мужчины или от женщины. Я напрягся. Дьявол! Теперь чужая ладонь скользила по животу, вызывая непроизвольное сокращение мышц. Всё тело превратилось в точку ножевого удара. В ожидании боли – вначале острой, а потом, когда накроет ревущий поток, – ярко-алой и оглушающей.

Шершавый палец погладил шрам возле соска. Меня захлестнуло яростью.

Мгновение тянулось за мгновением. Что чувствовал Хеллиг? «Хотель, на, – спросил человечек на своём изломанном языке, – рапроше?» Пятна сливались – красное, зелёное, фиолетовое. Скорей бы, что ли. Нет ничего хуже беспомощности! Крысы обгрызли нос Петеру и всверливались в пупок, выматывая кишки, похожие на кровяные колбаски. Невыносимо. Если он меня убьёт, я отомщу.

– Хорошо. Пошли.