Искра

А еще мне интересно, замышляют ли она, Джадд и Озрик что-нибудь… злодейское.

Дело в том, что в действительности я мало о них знаю. Ведь Рип называет их своим Гневом. Это прозвище не совсем подходит белым и пушистым.

И все же, пока я была с ними, они хорошо ко мне относились. Помимо первой стычки с Озриком, никто из них меня не обижал. Как раз наоборот, они превзошли все мои предвзятые ожидания.

Но у них множество тайн. Для начала они знают, что Рип – фейри, а теперь знают, что и я тоже. Я даже не могу предугадать последствия этого, что будет.

Они воспользуются этими знаниями против меня? А еще знают ли они, что Рип ведет двойную жизнь?

От таких мыслей у меня кружится голова, а тело сводит от беспокойства. Незнание вынуждает чувствовать себя уязвимой, незащищенной против любого, кто вздумает мною воспользоваться.

Возможно, поэтому я отреагировала так остро, когда Рип себя раскрыл. Впервые в жизни я думала, что нашла того, кто знал меня настоящую и не испытал отвращение. Того, кто мной не манипулирует.

Я замечаю свое отражение в окне оранжереи и даже в узорчатом стекле вижу боль, отражающуюся в моих золотых глазах. Боль, которую я пытаюсь отрицать.

Конечно, моя гордость была задета, но сердце пострадало сильнее. Потому что Рип для меня был не просто командиром. Или мне так показалось.

Для меня Рип был почти больше, чем просто командир.

Фантазией, надеждой, опорой в темноте. Только когда мой кулак сомкнулся вокруг пустоты, я поняла, что хваталась за Рипа.

От сожаления щиплет в глазах.

Рип побудил меня светить, пылать только для того, чтобы окунуть в пепельный обман.

Я приняла это близко к сердцу и, наверное, зря, но урезонить свои чувства невозможно. Они появляются, когда пожелают, вынуждают вас терпеть. И остается только стискивать зубы и мучиться, надеясь, что время их притупит.

Молю, угасните.

Я задаюсь вопросом, расскажет ли Лу Рипу, что сегодня встретила меня. Задаюсь вопросом, хочу ли я, чтобы она рассказала.

От одного его имени живот простреливает острой болью.

Как бы я ни старалась о нем не думать – будь он в облике фейри с шипами или в облике короля, – это почти неосуществимо. Потому что мыслями я то и дело возвращаюсь к нему.

Я отдираю кусочек торчащего льда со стеклянной стены, как лепесток с цветка. Как желание, которое можно добыть из стеклянного осколка.

Когда я опускаю взгляд на одетую в руку перчатку, то слышу вдалеке голоса. Бросив лед на землю, выглядываю из-за угла оранжереи.