Искра

– Великие боги… – Поднеся руку ко рту, я с ужасом смотрю вниз на распростершегося у моих ног человека.

Глаза стражника закрыты, а рот разинут. Золотые нагрудные доспехи блестят, но под ними кожа поблекла и стала серого цвета. Как виноград, сорванный с черенка и брошенный на землю вянуть на солнце.

Я быстро перевожу взгляд на второе тело – еще один стражник в том же состоянии. А потом еще один, еще и еще.

Из горла у меня вырывается сдавленный крик, а в ушах звенит от леденящего кровь страха. Но я не в силах отвести взор от лежащих ничком трупов, от высушенных глаз, в которых застыл ужас.

Потому как… вот на что способен Ревингер.

В один миг все эти стражники живы, а в следующий – от них остается всего лишь высушенная кожа.

Чувствую, как от сбивчивого дыхания поднимается и опускается грудь, но как бы часто я ни дышала, воздуха мне не хватает, потому что в голове гудит одна-единственная мысль.

А поступила бы я так же?

Если бы солнце не село и моя сила золотого прикосновения еще была в действии, смогла бы я взломать эту дверь, стала бы я той, кто убил стражников вместо Ревингера?

Чувствую, как подступают слезы.

Помогает только, когда Ревингер встает передо мной и загораживает вид. Я веду взглядом вверх по его телу и наконец смотрю ему в глаза. Зеленый взор скользит по моему лицу, как пар по горячей воде.

– Ты должна дышать, Аурен.

– Я и дышу, – огрызаюсь я.

– Ты часто дышишь и задохнешься, если продолжишь в том же духе, – спокойно отвечает он. – Ты когда-нибудь видела, как золотится смерть только в твоей силе?

Я горько усмехаюсь.

– Я повидала множество смертей.

Старые стертые воспоминания прорываются одно за другим. Я повстречалась со смертью в ночь, когда меня выкрали из дома, и с той поры она неотступно за мной следовала.

– Эти люди не заслужили такого, – говорю я и сердито смахиваю слезу, упавшую с ресниц.

– Не соглашусь. Они удерживали тебя против воли.

Я с яростью смотрю на него.

– Они всего лишь исполняли приказ. Делали то, что им велено. – В голове возникают мысли о том, что велели делать мне. – Я не хотела… – Не выношу, когда мой голос прерывается. – Этого.

Я задыхаюсь от чувства вины, которое в тишине словно становится еще более осязаемым.

– Эти твои золотые глаза… такие выразительные, – шепчет Ревингер.