Грехи купидона

– В тюремной башне не только отсутствуют окна и входные двери, она еще и защищена сильнейшей магией. Еще никому не удавалось оттуда сбежать, – объясняет он.

У меня замирает сердце.

– Что ж, это адски паршиво.

Его губы слегка подрагивают.

– Но… – продолжает он, закидывая рюкзак на плечо, – это потому, что я никогда не пробовал, – он нагло ухмыляется.

– Так ты можешь это сделать?

Я смотрю, как он призывает маску и закрепляет ее на голове.

– Я – Рогатый Крюк. Я могу украсть что угодно или кого угодно.

Меня переполняет облегчение.

– Хорошо. А еще я… вроде как потеряла своих генфинов, – быстро проговариваю я.

Он смотрит на меня с раздражением.

– Ты снова потеряла свои пары?

– Я не специально!

Он вздыхает и проводит рукой по лицу.

– Ладно. Мы вытащим принцессу, а потом я помогу тебе найти твоих генфинов, – он грозит мне пальцем. – Но это в последний раз. Хватит. Терять. Свои. Пары.

– Ладно, ладно, – обещаю я. – Можем ли мы теперь воспользоваться твоим мастерством вора Рогатого Крюка?

Я вижу, как за его маской мелькает улыбка.

– Пойдем украдем принцессу.

Глава 11

Мне приходится помочь разогнать оргию.

С тех пор, как я ушла в спальню Белрена, она усилилась. Белрен вздыхает, с тоской глядя на фейри, которые усердно наслаждаются друг другом.

– Ладно, ты займись вот этими, а я выброшу на берег келпи[5 - Келпи – водяной дух, обитающий в реках и озерах.

Я гляжу, как он идет к груде тел с зеленой, похожей на морские водоросли слизью, вытекающей из отверстий. Фу.

Я направляюсь в противоположный угол, где занимаются сексом другие фейри. Честно говоря, мне немного неловко их прерывать. Я люблю начинать оргии, а не заканчивать. Чем ближе я подхожу, тем сильнее отзываются покалыванием мои купидоньи чувства.

Когда оказываюсь рядом, я прочищаю горло. И стараюсь отвести глаза, потому что, знаете ли, у меня есть пары и все такое. Участники оргии никак не реагируют. Они просто продолжают сосать, насаживаться и шуметь.

– Простите? – говорю я, задрав голову к грязному потолку.

Ничего.

Я громко хлопаю в ладоши, и это заставляет их наконец посмотреть на меня, а метку купидона загореться.