Грехи купидона

Белрен медленно затягивается, затем вытягивает губы и выдыхает в меня дым. Перед моим лицом образуется бабочка из дыма, она машет крыльями.

– Да, но это было до того, как мне понадобилось выследить твою вороватую задницу. – Я взмахиваю рукой и разрушаю бабочку, отчего другие фейри недовольно стонут. Я хмуро смотрю на них. – Нельзя так делать. Это невежливо.

Улыбка медленно расползается по лицу Белрена. Я замечаю, как под маской сверкают зубы.

– Это действительно ты. Ты вернулась, – говорит он, скорее себе, чем мне, пока дым вьется вокруг него.

Одним плавным движением Белрен поднимается, берет меня за руку и тащит к деревянной двери в задней части комнаты. Когда мы оказываемся внутри, он закрывает за собой дверь. Помещение погружается в темноту. Полную темноту.

Ну, знаете, за исключением светящегося знака начальницы купидонов.

Глава 10

Благодаря розовому свечению, которое исходит от меня в темной комнате, я вижу, как Белрен снимает маску, а затем вскидывает белую бровь.

– Новый трюк?

Я смотрю на свою руку.

– Ага.

Взмахнув рукой, он использует телекинез, чтобы чиркнуть спичкой и зажечь одну за другой свечи и фонари в комнате. Вскоре пространство освещается настолько, что я понимаю: мы находимся в спальне.

Повсюду развешаны украшения, оружие и все блестит – Рогатый Крюк себе не изменяет.

– Новые краденые вещи? – говорю я, указывая на украшенный драгоценными камнями кинжал на стене у меня за спиной.

Белрен ухмыляется.

– Тяжелая у меня работа, но кто-то ведь должен воровать.

– Как ты можешь устраивать чудаковатые вечеринки под землей на острове изгнания? Я думала, ты должен был затаиться?

– Я это и делаю. У меня здесь собрались всего несколько дюжин фейри. Очень скромная вечеринка в тайном укрытии.

Я вздыхаю и потираю брови.

– Белрен…

Он разглядывает меня с головы до ног, ничуть не смущаясь того, что его взгляд задерживается на моей груди.

– Ты все осознала и оставила своих ребят ради меня? Поэтому ты здесь?

Я прищуриваюсь и кладу руки на бедра.

– Как ты можешь флиртовать со мной, пока твоя возлюбленная заточена в тюрьме, покрытая синяками, замерзшая и голодная? Я не могу поверить, что ты можешь так поступать.

Веселье на его лице сменяется недоумением.

– О чем ты говоришь?

– Принцесса Сура! – раздраженно говорю я.