Свет

За домом находятся стойла, а сразу за ними – пруд. Мы проходим мимо загона, где стоит пара отцовских лошадей и щиплет траву.

Я стою и ни о чем не думаю.

Хлесть!

Звук такой же, когда старший конюх бьет хлыстом наших лошадей. Я слышу удар по задним конечностям, а следом еще один резвый шлепок в качестве наказания.

Хлесть!

Райатт ничего не замечает.

Но я почему-то замираю и, схватив брата за руку, тоже его останавливаю.

– Замри.

– Почему? – хныкает он.

Я чешу руку.

– Просто постой тут.

Райатт хмурится и явно собирается возразить, но, к счастью, к забору подходит лошадь, и брат отвлекается.

Хлесть!

Резко поворачиваю голову направо, и ноги сами несут меня вперед.

А потом резко останавливаюсь.

Это не старший конюх. И не хлыст. И лошади тоже нет.

Отец нависает над моей матерью. Родители стоят у внешней стены конюшни. Я толком не пойму, что за картина передо мной предстала, потому просто стою и наблюдаю за ними.

А потом отец опускает руку и дает такую сильную пощечину матери, что она падает на землю. Он шевелит ртом, процедив что-то злое, но мне не слышно.

От потрясения я замираю как вкопанный.

Этот громкий звук эхом разносится в ушах. Или, быть может, он отзывается у меня в крови, потому что я и слышу и чувствую его одновременно. Спина зудит. По рукам как будто ползут муравьи. Кровь в венах стынет. Даже в голове странное ощущение.

С мгновение я просто стою, как статуя, – чувствую и слушаю. Кровь шумит так громко, что кажется, я вот-вот свалюсь в обморок.

Но тут отец снова поднимает руку. Мама опускает голову. А я так зол, что мой гнев соединяется с шумом, и все вокруг просто… взрывается.

Мой отец заносит руку, и я кричу на него:

– Перестань!

Очертя голову несусь на него и со всех сил толкаю. Отец поражен тем, что я напал на него, ну а я смотрю на него с ненавистью. Наверное, ненависть сильнее потрясения, и потому мне и удалось толкнуть отца так, что он влетел в стену конюшни.

Но… я не думал, что ненависть настолько сильна, что может обрушить стену. Деревянная конюшня построена надежно и прочно, однако, как только отец ударяется о стену, она тут же обрушивается.

Вместе с ней на землю кучей падает и отец, и я вижу, как дерево разлетается в щепки, которые взмывают в воздух как пыль. Теперь шум, что я слышу, – это грохот рухнувшей постройки, которая накрывает отца.