Свет

Мы стоим в полной теней пещере, и если бы не мягкое голубое свечение, исходящее от светящихся прожилок в недрах горы, здесь было бы темно, хоть глаз выколи. Эти лазурные полосы разветвляются во все стороны, распространившись на стены, пол, свод, а бесцветные жучки цепляются за них, пытаясь откусить осадочные отложения. Со свода свисают сталактиты, словно указывая на нас в обвинительном жесте.

– И что? Ответишь, как ты тут оказался? – спрашиваю я на ходу, и мой голос отдается глухим эхом.

– Ты всерьез решил, что я не приду? – Райатт от обиды сжимает кулаками ткань плаща.

Я чувствую, как и сам стискиваю челюсти. Нет, наверное, я не имею права раздражаться на брата, потому что прекрасно понимаю, почему он гневается, и все же я бешусь. Как и он частенько это делает.

– Ладно, – уступаю я. Я слишком замерз и устал, чтобы спорить.

Он краем глаза косится на Аурен.

– И именно сегодня разразилась эта чертова буря.

Мы с братом в напряженном молчании идем по пещере шаг в шаг. Наши плечи на одном уровне, одежда почти одинакова. Когда не проявляется моя фейринская сущность, нас можно принять за близнецов, чем я много-много раз не преминул воспользоваться.

Несмотря на то что мы непринужденно идем нога в ногу, кажется, что всегда наступаем друг другу на пятки.

Ради Райатта я бы пошел на смерть, а он от многого отказался, чтобы быть со мной рядом, но чаще всего мы бы с радостью просто поколотили друг друга.

Сегодняшний вечер ничем не отличается.

Мы преодолеваем оставшееся расстояние, а затем оказываемся в нашем доме в пещере. Мы спускаемся в синие тени, где сталагмиты[4 - Сталагмиты – натечные минеральные образования, растущие в виде конусов, столбов со дна пещер и других подземных карстовых полостей.

Грот.

– Дом, милый дом, – бормочет Райатт.

Внутри появляется неприятное ощущение.

– Да. Дом, милый дом.

Глава 5

Слейд 8 лет

– Слейд!

Я смотрю на Райатта, который пухленькими ножками пытается безуспешно забраться на дерево. Я знал, что он сюда за мной отправится. Но каждый раз у брата ничего не выходит, и он принимается канючить, распугивая птиц, пока я наконец не спускаюсь.