Литургия крови

А в Уграолинге снег совсем неубедительный, Тито едва узнал его. И лишь один вопрос не давал юноше покоя.

Как его дом мог сгореть больше десяти лет назад? Он помнил Астрэит. Не идеально, конечно, нет, но в его памяти город был реальным и не разрушенным.

А затем перед его глазами встала битва. Какие-то странные люди с лицами, покрытыми десятками порезов, сотнями ворвались в их город со стороны моря. Их дом был одним из первых, подвергшихся нападению. Затем снова провал в памяти. А вот голова его матери слетает с плеч и катится к ногам Тито, стоящего столбом, будто его парализовало.

Длинные светлые волосы женщины легли на стоптанный мягкий башмак. Мальчишка опустил свой взгляд вниз и с недоумением смотрел на голову той, кто еще сегодня утром нарезала хлеб, трепала его по голове и смеялась, вспоминая, как вчера он свалился с причала, торопясь запрыгнуть в лодку к отцу, который сейчас лежал со стрелой в груди и старым мечом в руке у порога их дома. Вот он хватает меч из рук отца и бросается на врагов, но получает удар рукоятью по виску и теряет сознание, а потом опять чернота.

Тито даже не подозревал как сильно он изменился, пока не бросился в воду из лодки. Не осознавал, насколько быстро он теперь двигается и как улучшилось его зрение. Ему казалось, все люди еле движутся по переулкам и улицам, не в силах разглядеть свой путь во тьме. Наверное, с этими неуклюжими людьми что-то не так, думал он поначалу.

– Кто идет?

Тито скрылся в глубине теней. Вокруг сомкнулась темнота, но он видел мерцающий свет, отраженный колонами. А перед ним, буквально в десятке метров, стояло пятеро стражников – двое с кинжалами, еще у двоих пики, у сержанта на поясе молот. Конические стальные шлемы, подбитые куртки с железной чешуей, на ногах сапоги с шипованными подошвами, чтобы не скользить по льду.

– Я кого-то видел, – сказал один из стражников.

– Где? – Небрежно спросил сержант.

– Там, – настойчиво сказал парень, указывая в сторону Тито.

Сержант вгляделся в темноту.

– Командир? – Произнес другой.

– Ничего там нет, – сержант отвесил парню легкий подзатыльник. – Собственной тени боится.

Тито последовал за ними через засыпанную снегом площадь, бесшумно и незаметно.