В рамках дозволенного

Во-вторых, Алексей мог подумать, что я вовсе пренебрегаю обязанностями и позволила его сыну делать что вздумается? И все же предательские слезы собирались в уголках глаз, грозя вот-вот упасть.

Ты слабачка, Лада. Мерзкая плакса, какой всегда и была. В школе, в институте. Сейчас.

– Знакомо, – почти прошептала, низко опуская голову.

– Так, значит, выудите его из памяти, – жестоко, без капли жалости произнес он. – Если желаете справляться своими силами, пожалуйста, дерзайте. Вставайте живой стеной, падайте ему в ноги… Делайте все, что сможете, но останавливайте моего сына.

– Да, хорошо, – говорить становилось еще сложней, а слезы застилали глаза.

– Если с Тимом что-либо случится сегодня или фото с ним не в самом презентабельном виде попадет в прессу, оштрафую вас на сумму трехдневного заработка, – добавил он.

– Да, понятно, Алексей Андреевич.

– Хорошо, можете быть свободны.

Я быстрым шагом направилась вниз, дав волю эмоциям, только оказавшись в пустой кухне. Закрыв лицо ладонями, я разревелась, коря себя за глупость, а Тима – за несносный характер.

Но как я могла предать мальчишку, с которым так и не нашла общего языка? Иногда, чтобы добиться понимания, стоит немного поддержать, дать понять, что вы одна команда.

Надеюсь, с Тимом ничего не случится.

Но что делать, если он опять сбежит? Они вообще имеют право наложить такой штраф? Вытерев ладонями заплаканное лицо, я устремила взгляд на столешницу. Узор ее плыл, сливался, как оптическая иллюзия, а меня истязали мысли.

Какая же дура могла не обсудить все детали до подписания контракта? Это научит меня на всю оставшуюся жизнь.

* * *

– Да-а… – прохрипел в трубку Тим. Сначала он пытался отключить противно пищащий телефон, но раз на пятый сдался.

– Русский турист приветствует раннюю пташку, – послышался бодрый голос. – Прием!

Тим поморщился, пытаясь отодвинуть руку с мобильником от уха. Ранняя пташка… Увы, не сегодня.

– Прием, – выдавил Тим, садясь на кровати.

– Семь часов, полет нормальный? – фыркнул Дима, продолжая тему птичек.