Эхо Антеора

Тот пытался вести себя непринужденно и иногда шутил с клиентами, как прежде, но все чаще его можно было застать замершим в бездействии – хмурым, серьезным, задумчивым. Порой, и с каждым днем все чаще, он всматривался перед собой в пустоту, и Лу, наблюдавшая за ним украдкой, замечала нездоровый блеск в его глазах. По ночам через тонкую стену было слышно, как он часами ворочается в кровати без сна, потом встает и бродит по комнате – половицы скрипели то тут, то там, будто встревоженный призрак не может найти покоя.

Со временем Лу снова стала ощущать нарастающую тревогу. Ее привычный мир ускользал, как песок сквозь пальцы, но, как и в прошлый раз, ей оставалось лишь бессильно ожидать неотвратимого. И когда прошлым вечером хозяин сказал, что хочет поговорить, по его тону Лу сразу поняла: это оно. Сердце ухнуло вниз, хотя она и ждала этих слов – жаждала услышать и в то же время боялась…

Теперь, следуя по тракту в неизвестность, она снова и снова прокручивала в голове события прошлого вечера, пытаясь отыскать ключ к тому, что произошло, но в итоге лишь попусту причиняла себе боль.

Перед ее глазами все еще стояло лицо Хартиса, сидевшего напротив. Тот совсем мало ел в последнее время и оттого осунулся, черты лица, прежде круглые и плавные, стали острее. То ли это, то ли зачесанные назад волосы, которые он рассеянно приглаживал пятерней, делали его слегка чужим, неузнаваемым. Хотя и прежде не выглядел на свои тридцать, теперь он стал казаться и вовсе юным – хрупким, уязвимым… Он выглядел больным, и Лу слишком поздно осознала, что он действительно болен.

Ментальные расстройства очень коварны, они могут развиваться постепенно, так плавно, что окружающие далеко не сразу их замечают.

Именно эти слова из последней сказки, которую рассказал Хартис перед своим уходом, не переставая звучали в голове Лу. Только теперь она поняла, что хозяин произнес их неспроста – в них крылось воззвание о помощи, и Лу корила себя, что не услышала это воззвание вовремя.

Скорее всего в этой истории таилось даже больше подсказок, ведь многое в ней перекликалось с тем прошлым Хартиса, каким Лу представляла его раньше – в особенности то, что мужчина оставил позади все, что ему было дорого. Возможно, именно эта боль и стала причиной его безумия – безумия, манившего его в волшебный мир, который он сам и придумал; безумия, вынуждавшего его верить, будто пришедший из того мира горбун поведал о разразившейся там жестокой войне.