Элеанора и Парк

Она снова повязала эту нелепую ленту. Сегодня – вокруг запястья. Ее руки были испещрены веснушками, тысячи их – разных оттенков золотистого и розоватого, даже на ладошках. Руки маленького мальчика, как сказала бы его мама: с коротко подстриженными ногтями и торчащими заусенцами.

Элеанора глянула на тетрадки, лежавшие у нее на коленях. Может, она думала, что он разозлился на нее. Он тоже смотрел на эти тетрадки, изрисованные чернильными модерновыми завитушками.

– А что, – начал он, еще не зная, что скажет дальше, – тебе нравятся «The Smiths»?

Он старался быть острожным, чтобы она не уловила дыхания из его рта с нечищеными зубами.

Элеанора подняла удивленный взгляд. Или, может, растерянный. Он указал на тетрадку, где она написала большими зелеными буквами: «Как скоро наступит Сейчас»[29 - «Как скоро наступит Сейчас» («How Soon Is Now») – песня британской рок-группы «The Smiths».].

– Не знаю, – сказала она, – никогда не слышала.

– То есть просто прикидываешься, что они тебе нравятся?

Как он ни старался, это прозвучало пренебрежительно.

– Да, – откликнулась она, оглядывая автобус, – пытаюсь впечатлить местных.

Парк не знал, способна ли Элеанора вообще общаться без сарказма, но было ясно, что она и не пытается. Воздух между ними приобрел кисловатый привкус. Парк отодвинулся к стенке. Она отвернулась, глядя в окно через проход.

Парк ловил ее взгляд на уроке английского, но Элеанора упорно смотрела в другую сторону. Парк чувствовал, что она изо всех сил старается игнорировать его.

Мистер Стезман попытался вытащить ее из раковины. Он всегда обращался к ней, когда в классе царила сонная атмосфера. Сегодня предстояло обсудить «Ромео и Джульетту», но никто не рвался выступать.

– Кажется, вас не слишком огорчает их смерть, мисс Дуглас.

– Простите? – Она прищурилась.

– Вам это не кажется печальным? – спросил мистер Стезман. – Двое юных влюбленных лежат мертвыми. «Нет повести печальнее на свете…» Вас это не трогает?

– Думаю, нет, – сказала она.

– Вы так холодны? Так жестокосердны? – Он встал возле ее парты – словно адвокат в зале суда.

– Нет… Я просто не считаю это трагедией.

– Но это трагедия, – сказал мистер Стезман.

Элеанора округлила глаза. На ней была пара бус из старого искусственного жемчуга, какие бабушка Парка надевала в церковь. Отвечая, она крутила бусы в руках.

– Но очевидно же, что он просто развлекался, – заявила она.

– Кто?

– Шекспир.