Конец романа

Куски металла в нем были всего лишь маленькими осколками. Как такие маленькие штучки могли означать угрозу для его жизни? Может быть, со временем они отодвинутся или растворятся… ну или что-то подобное. Может быть, к нему вернется память и все станет как прежде?

Пока врачи решали, что делать с осколками и возможной травмой головы, его несколько недель держали в искусственной коме. И теперь Майкл считал – именно из-за этого он и потерял память. Впрочем, в скором времени туман в голове рассеется…

Если бы он только смог вспомнить, что именно произошло! Что он делал, о чем думал, когда подорвался? Но все исчезло – вместе с двумя годами жизни.

Он просто все забыл…

Девушка дернулась и забормотала что-то во сне. Майкл хотел дотянуться и успокоить ее. Но подобное он больше не мог делать.

«Думай о чем-нибудь другом», – сказал он себе.

Майкл обвел взглядом комнату. В этом доме его спальня располагалась наверху, но пару раз в детстве он ночевал в этой комнате – когда все кузены из Швеции разом приезжали на праздники.

Комната была обставлена старинной мебелью. Он помнил, как его матери приходилось торговаться с антикварами – в период, когда их семью застали тяжелые времена. Как приятно снова оказаться в привычном месте, после всех этих стерильных больничных палат!

Майкл не жил здесь с тех пор, как закончил университет, то есть больше десяти лет. Зато у него сохранилось много детских воспоминаний. Именно здесь, на его восемнадцатилетие, родители сообщили ему, что он не родной их сын, что они усыновили его.

Подобная весть должна была быть большим ударом для молодого человека, но, насколько Майкл помнил, он лишь глубокомысленно кивнул, приняв все как должное.

Он всегда считал себя гадким утенком, попавшим не в то гнездо. Майкл нисколько не походил на своих родителей. Все его детство они наблюдали за ним с некоторым благоговением, будто не верили, что их ребенок может вести себя таким образом.

Не то чтобы его не любили… Майкла любили – даже слишком сильно! Не случайно его брату Кайлосу, родному сыну их родителей, казалось: чтобы его заметили папа и мама, ему нужно как-то особенно себя вести.

Поэтому, когда Майклу сказали правду, он даже почувствовал облегчение. Наконец все разъяснилось – он был не из этой семьи.

А сейчас кто-то из королевского дворца решил: Майкл, возможно, – один из принцев, потерянных при восстании, которое перевернуло монархию почти тридцать лет назад.