Дуэт пылающих сердец

И дело совсем не в потенциальном элитном отеле, если Себастьян отец Анжелы, можно поймать рыбу покрупнее…

– Кто ловит рыбу? – спросила Анжела.

– А? – Бри поняла, что снова говорила вслух. – Не вникай, детка. А вот в мохито нужно побольше мяты, – сказала она и добавила листики в стакан с напитком, который недавно дегустировала Анжела.

Пока Бри разминала мяту, ее мысли снова вернулись к Тео. Он заинтриговал ее. За красивым лицом, за его ухмылками, дразнилками и подмигиванием скрывалось нечто более серьезное.

И теперь, когда увидела его настоящего, она хотела знать все.

Все до последней капли.

Или, может быть, это говорил мохито?

Она посмотрела на напиток и поморщилась. Не самый мудрый выбор, когда ей нужно собраться с мыслями, а снаружи безумствует пресса. Она услышала, как открылась наружная дверь, а вместе с ней ворвался шум, и снова поморщилась.

С другой стороны, возможно, это идеальный выбор.

Бри подняла стакан с мохито:

– До дна!

«Ты выбрал не лучшее время, брат…» – пробормотал Тео себе под нос, открывая дверь и приклеивая дежурную улыбку.

Он невольно щурился от вспышек и щелчков камер репортеров. Кругом царил хаос, как и в его жизни. Он не лгал Бри. Напротив, был слишком честен с ней. Тео никогда так не вел себя с незнакомыми людьми. Но что-то в этих больших карих глазах, запахе выпечки, теплой ауре, которая, казалось, следовала за ней повсюду, заставило его раскрыться перед ней.

Может быть, всему виной ностальгия по прошлому и кухня Энни, где старое и знакомое столкнулось с очень новым и очень… привлекательным.

Брат спас его от скандала в прессе, а Бри смягчила горечь расставания с Таней.

Бри и Таня были такими же разными, как день и ночь, огонь и лед…

И Бри, безусловно, зажгла в его жилах достаточно огня, чтобы смягчить холод Парижа.

Он провел рукой по волосам, вздохнул и двинулся к автомобилю. Используя свое тело в качестве щита, он расчистил путь к машине и постучал в пассажирское окно. Флик повернулась к нему лицом, ее темный конский хвост взметнулся, голубые глаза расширились, щеки порозовели, а рот сложился в испуганную букву «О».

Он широко улыбнулся, извиняясь за то, что напугал ее, и указал на дверную ручку, ожидая, пока его брат откроет ее. Себастьян, к удивлению Тео, смеялся, что было по меньшей мере странно в сложившейся ситуации. Он не мог вспомнить, когда в последний раз его брат вообще смеялся. Обычно Тео улыбался прессе, а Себастьян ее проклинал.