Сталь и Золото. Книга 2. Смерть и Солнце. Том 2

– Тебе не кажется, что называть на древнем языке обычный новодел – претенциозно и довольно глупо?..

– Ну, вы ведь свой меч тоже назвали «Эйсатом», а не просто «Льдистым», – заметил «дан-Энрикс».

Коадъютор усмехнулся.

– Крикс, оруженосцу не к лицу говорить сюзерену «а вы-то сами!». Но если уж мы об этом… Я тогда был всего на несколько лет старше тебя самого. Было бы просто удивительно, если бы я придумал имя для меча, не прибегая к Древнему наречию. А рядом, как назло, не оказалось никого, кто посоветовал бы этого не делать… И кстати.

Энониец с трудом заставил себя сохранить серьезность. Может быть, сэр Ирем прав насчет нового имени его меча, но энонийцу не хотелось ничего менять. Если «Эльбрист» и впрямь звучит претенциозно, то он это как-нибудь переживет.

Еще раз посмотрев на светлый, будто бы отлитый изо льда клинок в своей руке, Крикс все-таки задал Ирему занимающий его вопрос.

– Почему вы решили сделать мне такой подарок, монсеньор? Он должен стоить прорву денег.

Ирем отмахнулся, словно ему не хотелось обсуждать такие пустяки.

– Я заказал его в тот день, когда мы вернулись из Каларии. Тот меч, который ты привез с войны, больше похож на кирку. Я не знаю, где ты его раздобыл, но он гораздо тяжелее и длиннее, чем необходимо с твоим ростом и комплекцией. Мне подумалось, что человек, который дважды спас мне жизнь, заслуживает лучшего – хотя, конечно, ты неплохо приспособился сражаться этим своим… заступом.

– На самом деле, он не так уж плох, – вступился за свое оружие «дан-Энрикс». – Раньше это был меч Лат-Гира, знаменосца «Бешеного принца».

– Ну, тогда оставь его на память, только перестань везде таскать с собой.

Крикс кивнул – и лишь потом до него дошел смысл слов мессера Ирема.

Человек, который дважды спас мне жизнь…

Выходит, Ирем не забыл ни штурм Зимнего города, ни драку на пиратском корабле.

Криксу пришлось изобразить, что он опять любуется мечом, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение.

– Я вижу, вы скучаете, – заметил Вардос. Крикс с досадой посмотрел на мастера. Воспоминания о разговоре с Иремом успешно отвлекали его от действительности, в которой ему приходилось торчать посреди холодной башни, держа в вытянутой руке тяжелый меч.