Запретные чувства

Она слегка расслабилась, а потом обернулась к лошади:

– Я вычесываю его, и тем самым прикасаюсь везде, приучаю его к своим рукам. Когда он привыкнет, я начну работу.

Мысли Зафира немедленно переключились на то, как она могла бы прикасаться везде к нему самому; впервые в жизни он позавидовал коню. Эта женщина вызывала в нем все новые и новые эмоции, которых он не испытывал раньше.

Дестини отвернулась от него и принялась вычесывать блестящую черную шкуру Машида. На ней были традиционные западные бриджи для верховой езды, но в отличие от ее одежды в Англии сейчас она надела длинную блузу, закрывавшую руки и сексуальную попку, которую Зафир успел рассмотреть при первой встрече.

Она подчинялась традициям его страны настолько, насколько позволяла ее работа. Зафир был благодарен за это, но не мог не думать, как она будет выглядеть в шелковых одеждах женщин его страны. Он обязательно должен узнать это до ее отъезда, подарить ей полный наряд.

– Хорошо, я подожду.

Дестини обернулась, не убирая руку с бока Машида:

– Чего?

Зафир секунду не мог говорить, никто не обращался к нему таким тоном.

– Я хочу посмотреть, как вы работаете. – Его тон был резким, челюсти сжались в ответ на вызов в ее глазах.

– Я не работаю при зрителях.

– Я не зритель, а владелец этого коня. И шейх Кезобана. Я никому не позволяю работать с моим конем, если не знаю в точности, что происходит.

Какая гордость у этой женщины! Разве она не знает, что он получает все, что хочет и когда хочет?

– Тогда мы зря теряем время друг друга, – заявила она, выбивая его из равновесия, словно под ним сдвинулся песок бархана.

Кто здесь отдает приказы? Но Дестини смотрела ему прямо в глаза без тени застенчивости, которую он видел вчера, наоборот – с яростной решимостью.

– Вы можете помочь лошади? – рявкнул он на грани потери терпения, не только из-за ее наглости, но и из-за того, как отзывалось на нее его тело.

– Да, могу, хотя его хозяину тоже не помешала бы помощь. – Она говорила негромко и спокойно, но в ее голосе была очевидна неодолимая сила.

Возможно ли, что она знает, как он сам терзается виной за потерю Табины, за то, что не прислушался к ее мольбам?

– Вы здесь не для того, чтобы анализировать меня.

Но, возможно, его присутствие усиливает проблему. Возможно, Машид чувствует его вину… Однако это слишком сложно – Зафир никогда не занимался копанием в своих эмоциях.

– Когда я работаю с лошадью, то неизбежно работаю и с владельцем.