Запретные чувства

Никто не смел разговаривать с ним столь дерзко, подвергать его приказы сомнению. Он должен был бы рассердиться, указать ей на ошибку, но не хотел. Девушка говорила с ним не как с шейхом, а как с мужчиной. С тех пор как он взошел на трон, ни одна женщина и ни один мужчина не видели в нем никого, кроме шейха.

Он придвинулся чуть ближе и вдохнул ее легкий цветочный аромат. Ему захотелось поцеловать ее, ощутить сладость полных губ… Зафир немедленно отступил. О чем он думает? Он правитель страны, у него есть обязанности.

– Тогда буду ждать вечера.

– Как и я. – Он говорил искренне; он предвкушал вечер в ее обществе. – Нам нужно многое обсудить по поводу вашей предстоящей работы.

– Я понимаю, что для вас это болезненно, но мне совершенно необходимо знать обо всем, что произошло с конем.

– Обязательно. – Но только необходимое. Зафир никогда никому не признается в том, как ужасно поступил со своей сестрой. Как организовал для нее брак, который заставил ее пойти на такие шаги. Этого никто не должен знать. Целый год он тонул в чувстве вины; и эмоции, которые вызывала эта женщина, только усиливали ее. Он не имел права желать женщину, когда ему предстоит брак по сговору, не после того, как он заставлял Табину отказаться от своих желаний.

У Дестини все внутри трепетало, пока эскорт провожал ее по прохладным залам дворца навстречу человеку, которого она теперь знала как шейха Кезобана. К мужчине, который скрывал свое подлинное имя – хотя она до сих пор не понимала зачем, кроме как ради контроля.

Ей стоило бы отдохнуть в роскошном номере, с видом на великолепные дворцовые сады, но мысли о предстоящем вечере с мужчиной, который настолько же интриговал и возбуждал ее, насколько и раздражал своими властными замашками, не давали расслабиться.

Спускалась темнота, и дворец освещали лампы, висящие в каждой разукрашенной арке, мимо которых они проходили, так что все выглядело как сон. Наконец ее эскорт отступил, указывая ей на дверь, за которой широкий коридор вел в другую часть дворцового сада. Там виднелось что-то похожее на шатры, практически полностью из бледно-золотистого шифона, внутри светились лампы.