Прогноз погоды для двоих

Вдобавок грозовые тучи – повод надеть высокие сапоги и вязаный свитер, а это же объективно лучшая на свете одежда!

Многие видят в погоде лишь тему для светского разговора, когда другие уже исчерпаны, а надо продолжать о чем-то общаться на вечеринке с незнакомцами – или на первом свидании с парнем, до сих пор живущем в родительском доме и мечтающем затащить тебя в постель. «Ну и погодка!» Для большинства людей погода – источник радости или досады, и только.

Я вот никогда не считала ее просто темой для светской беседы.

– Скажи спасибо, что я тебя все-таки очень люблю, – замечает Алекс, ероша свои рыжие волосы – чуть менее яркие, чем у меня. – Только Орион перестал бояться темноты и начал нормально спать по ночам, как теперь Касси вскакивает ни свет ни заря, чтобы посмотреть тетю Ари по телевизору. И хорошо, если в пять, а не в четыре тридцать! Сон непопулярен в семействе Абрамс-Дельгадо.

– Говорю тебе, у вас растет будущий метеоролог! Главное, не рассказывай ей, что мы сами делаем себе прически и макияж, – разочаруется.

Я обожаю своих пятилетних племянников-близняшек, и не только потому, что их назвали в честь созвездий. Мысль о том, как маленькая Касси зачарованно смотрит прогноз погоды, греет душу. В свое время и я была такой же.

– Она смотрит на тебя каждое утро перед детским садом. Оладушки в форме динозавров и тетя Ари на экране.

– Так угодно Богу!

– Видно, я не слишком внимательно слушал учителя на уроках богословия, – зевнув, удивляется Алекс.

Брат живет в восточной части Сиэтла, а работает в южной. Сегодня он заехал ко мне, в район Равенна, а позже высадит у телестанции. Пока же мы петляем по Грин-Лейк. На часах (которые у Алекса всегда спешат на шесть минут, чтобы не рассиживаться по утрам) – 6:08. Обычно в это время я уже на работе, но Торренс внезапно изменила график, и сегодня мой эфир после полудня. Придется бодрствовать часов двадцать – хорошо, что организм уже привык к издевательству над биоритмами (ну, почти привык).

– Расслабься! Наверняка получилось классно! – подбадривает Алекс, заметив, как я нервно тереблю то замок водонепроницаемой куртки, то подвеску, утопающую в складках свитера.

Брата я позвала, чтобы не ехать одной. Грань между возбуждением и тревогой для меня всегда исчезающе тонка, и Алекс наверняка почувствовал, что я волнуюсь, – хорошо знает сестру.