Мрачный залив

Уже достаю из холодильника бутылку воды, чтобы взять с собой в дорогу, когда раздается звонок в дверь. Я смотрю на монитор камеры безопасности, чтобы проверить, кто это.

На экране вижу курьера с планшетом в руках; вид у него нетерпеливый. Позади него на улице виднеется фургон темного цвета без эмблемы. Я несколько секунд рассматриваю курьера. На его рубашке тоже нет логотипа, только какой-то бейдж. Мне нравились прежние времена, когда курьеры приезжали на отмеченных фирменным знаком машинах в четко различимой униформе.

Через домофон я прошу доставщика поднести бейдж поближе к камере. Выглядит вполне настоящим. Поэтому я иду к двери, отключаю сигнализацию и открываю дверь. Как обычно в таких ситуациях, я настороже: машинально просчитываю местонахождение ближайшего оружия, собираюсь на случай нападения. Вот что делает с тобой ПТСР: заставляет тебя постоянно оценивать шансы на выживание как в обычной обстановке, так и в случае каких-то неожиданностей.

Водитель просто сует мне планшет и говорит:

– Распишитесь вот здесь, пожалуйста.

Я беру устройство и вывожу пальцем что-то, даже отдаленно не напоминающее подпись, но он не смотрит на это, только нажимает кнопку и протягивает мне узкий длинный конверт из плотной бумаги. Курьер уже на полпути к фургону, когда я переворачиваю конверт и вижу, что это письмо адресовано не мне… точнее, не Гвен Проктор.

Оно адресовано Джине Ройял, моему прежнему «я».

Я чувствую, как холод и жар волнами прокатываются через меня, вызывая в моей душе ярость. Мой первый порыв: крикнуть вслед курьеру, чтобы он вернулся и забрал письмо, но я обуздываю этот инстинктивный импульс. «Лучше знать, чем не знать», – думаю я и фотографирую номерной знак машины, прежде чем закрыть дверь. Включив сигнализацию, опускаюсь на диван. Потом переворачиваю конверт и отрываю полоску перфорации, осторожно раскрываю его и вытряхиваю содержимое.

Из него выпадает другой конверт, поменьше, из белой бумаги. Он падает лицевой стороной вниз. Я проверяю картонную упаковку – в ней больше ничего нет. Я откладываю ее в сторону, делаю вдох и переворачиваю конверт.

Мне знаком этот почерк. Он заставляет меня ощетиниться изнутри, в желудке точно перекатывается клубок колючей проволоки. «Он мертв. Мэлвин Ройял мертв», – твержу я себе, но это звучит слабо, точно хныканье в кромешной тьме.