Мрачный залив

Честно говоря, я искренне удивлена, что оператор 911 вообще выслал патруль или что окружному копу повезло засечь утонувшую машину. Господь желал, чтобы этих детей нашли? Но что насчет водительницы машины? Я представляю, как мать, связанная, с кляпом во рту, извивается на заднем сиденье другой машины, полузадушенно крича от страха за своих дочерей. Надеюсь, она не знает, что с ними случилось… хотя не ведаю, что мучительнее: быть в курсе, какая судьба постигла ее детей, или понятия не иметь об этом. Я не могу себе этого представить – и не хочу представлять.

Это слишком близко мне. Я искренне думала, что когда мои дети вырастут и станут более независимыми, я буду меньше тревожиться о них. Вместо этого я обнаружила, что без конца перелистываю в уме каталог всевозможных несчастных случаев, и теперь он стал намного обширнее, чем прежде, потому что я не могу защищать своих детей так, как защищала раньше.

Может быть, я ошибаюсь насчет похищения. Есть другая, более жуткая вероятность: что сама эта женщина направила свою машину в мутную воду пруда и смотрела, как ее дети страдают и умирают.

А потом уехала прочь на другой машине, которая уже ждала ее поблизости…

Не хочу даже думать, какой из вариантов хуже.

Но в таком случае – зачем звонить в 911?

Я прикладываю к электронному письму всю информацию, которую мне удалось добыть, и пересылаю его Кеции – с примечанием, что если ей что-нибудь понадобится, я всегда на связи. Пока ответа нет, но я и не жду его. Надеюсь, что она закончила с обследованием места преступления и смогла хоть немного отдохнуть… но знаю, что это маловероятно.

Если совершено убийство, следователям нужно действовать быстро.

Я вздыхаю, встряхиваюсь и собираюсь закрыть ноутбук, но мое внимание привлекает сигнал о поступившем сообщении. Оно пришло с незнакомого адреса, но я время от времени получаю что-нибудь от других детективов – обычно это клиентские запросы или данные; в последнее время таких сообщений стало больше. Я смотрю на сообщение, и оно меня не особо беспокоит; тролли, которые преследовали меня и детей, похоже, переключились на другие объекты, хотя некоторые из них время от времени все равно норовят потыкать в меня палочкой.

Я слишком поздно понимаю, что это сообщение – не клиентский запрос. Не от коллеги или другого детектива.

Теперь уже слишком поздно останавливаться и не читать его, поэтому я продолжаю.

Ты всегда в моих мыслях. Хотя, на самом деле, не в первых строках этого списка.