Эхо Мертвого озера

Хуже всего ночью, во сне, когда в мозгу прокручиваются самые худшие варианты, а я не в силах это остановить.

Делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться, чтобы Джи Би не поняла, что я вся дрожу.

– И что же случилось?

Мой голос звучит почти как обычно.

– Она пропала пару месяцев назад. Днем несколько часов тусовалась с подругами, как они рассказали, а потом пошла на свидание с каким-то неизвестным парнем. Больше о ней никто ничего не слышал. Просто исчезла.

Не так уж много подробностей, но мозг уже закипает.

– И никаких зацепок насчет парня?

– Нет. Подруги его не знают. Они смогли описать его пикап, и на этом все. Шериф пытался отследить машину, но ничего не вышло.

– Показаниям подруг можно доверять?

– Они вполне правдоподобны. Полиции удалось найти несколько свидетелей, подтвердивших бо?льшую часть этих показаний. Никаких признаков лжи.

– Может, она сбежала из дома?

– Родители категорически это отрицают. Говорят, она ответственная девочка и не пошла бы на такое.

Постукиваю кончиком ручки по столу, размышляя.

– Не так уж много зацепок…

– Тебе удавалось добиваться результатов и с меньшей информацией, – замечает Джи Би.

Я ценю ее уверенность в моих способностях, но меня не радует идея брать деньги у убитой горем семьи, поскольку я сомневаюсь в результате.

– Ее родные беспокоятся, что копы что-то упустили из виду?

Такое случается. Полиции в маленьких городках не хватает ни бюджета, ни кадров на масштабные поиски пропавших людей.

– К сожалению, все наоборот, – отвечает босс.

Их можно понять. Два месяца – долгий срок, учитывая, что речь идет об исчезновении пятнадцатилетней девочки, не имевшей привычки убегать из дома. В мозгу мелькают привычные ужасающие картины того, что могло с ней произойти. Я думаю о ее родителях и о том бесконечном кошмаре, в котором они живут.

Я точно знаю, что случись подобное с кем-то из моих детей, я бы никогда не перестала искать, пока не узнала бы правду. И в то же время я не имею права давать ее родным ложную надежду.

Джи Би чувствует мои сомнения и слегка смягчается, что для нее редкость. Она не любит миндальничать.

– Слушай, если ты не готова, я пойму…

Обрываю ее на полуслове. Я устала, что со мной обращаются как с хрупким инвалидом.