Жена наверху

Кажется, что я принимаю такое решение, так как устала гулять по одним и тем же улицам, но истинная причина – желание быть увиденной. Я хочу, чтобы люди, которые не знают о моей работе по выгулу собак, заметили меня с питомцем Эдди и подумали, что мы как-то связаны. Эта мысль заставляет меня держать голову выше, пока я миную «Жареное зерно» и маленький бутик, где продаются вещи, в которых я распознаю подделки продукции «Сазерн-Мэнорс». Я прохожу мимо трех магазинов с пестрыми стегаными сумками в витринах и пытаюсь представить, сколько таких сумок хранится в шкафах в Торнфилд-Эстейтс.

Каково это – быть женщиной, потратившей двести пятьдесят долларов на уродливую сумку только потому, что может себе это позволить?

Рядом трусит Адель, постукивая коготками по тротуару. Я уже собираюсь повернуть к книжному магазину, когда вдруг слышу:

– Джейн?

Миссис Макларен – ее далматинца, Мэри-Бет, я выгуливаю каждую среду – стоит передо мной со стаканчиком кофе из «Жареного зерна». Как и Эмили Кларк, она почти всегда одета в подобранную со вкусом форму для йоги, но ее рост меньше, а фигура пышнее, чем у Эмили или у миссис Рид; по меньшей мере четыре оттенка блонда угадываются в волосах, локонами обрамляющих лицо.

– Что это вы вдвоем здесь делаете? – Она спрашивает об этом с улыбкой, но я вдруг заливаюсь краской, словно поймана на чем-то нехорошем.

– Смена обстановки, – отвечаю я, робко пожимая плечами.

Я надеюсь, что ответ окажется исчерпывающим, но миссис Макларен подходит ближе, глядя на Адель.

– Милочка, думаю, небезопасно выгуливать собак за пределами района. – Она говорит приторным, воркующим голоском, и из-за этого во мне поднимается ненависть. Можно подумать, я ребенок. Или, что еще хуже, служанка, которая без спроса вышла за пределы хозяйского двора.

– Мы ушли недалеко от дома, – говорю я. Адель рядом со мной скулит и виляет хвостом, натягивая поводок.

Дома.

Миссис Макларен делает еще шаг. На ее запястье покачивается сумка для покупок с логотипом одного из тех маленьких бутиков, мимо которых я только что прошла.

Я задаюсь вопросом, что же лежит в этой сумке; как хочется лишь глазком взглянуть на ее содержимое, а потом, в доме, что-нибудь взять оттуда. Глупое, мелочное желание, непроизвольный порыв, я знаю, но от него не отделаться, он настойчиво пульсирует, бьется под самой кожей. Что бы эта стерва ни купила сегодня, у нее этого не останется. Только не после того унижения, что я испытываю благодаря ей.