Темный карнавал

А потом прибыла целая орда опоздавших (состоящая из Прапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрабабушки и еще примерно тысячи Прабабушек), и веселье вышло на новый виток. Главная Прапра была завернута в египетский саван и представляла собой рулон льняной ткани, обмотанной вокруг ее хрупких коричневых птичьих костей. Ни слова не говоря, она неподвижно лежала у стены, как пригоревшая гладильная доска, – и лишь в ее глазных впадинах мерцал далекий, безмолвный, мудрый свет. Во время завтрака в четыре утра тысячу раз Пра, напряженно застыв, сидела во главе самого длинного стола, а ей с помощью пантомимы изображали тосты с красненьким.

Дедушка Том весь вечер только и делал, что отирался в толпе, щекотал молоденьких племянниц, хватал их и мусолил им шеи. При этом чем дальше – тем больше было в его взгляде невыразимого отчаяния. Бедный Дедуля, шутка ли, при такой профессии – и без зубов!

Возле хрустальной чаши для пунша устроили попойку многочисленные юные кузины. Их блестящие оливковые глаза, худые дьявольские лица и кудри цвета бронзы хищно парили над столом с напитками.

А едва осязаемые, полудевичьи-полумальчишечьи тела норовили сцепиться друг с другом. Пьянка явно переходила в мрачную стадию.

И тогда Лора и Эллен, сами в винном угаре, вместе с Дядей Фраем разыграли салонную драму. Две невинные девушки прогуливаются, как вдруг из-за дерева (Кузина Анна) выходит Вампир (Дядя Фрай). Вампир улыбается Невинным.

А куда это они идут?

Они идут по дорожке, к реке.

А не мог бы он их проводить?

О да, конечно, мог бы, если бы был так любезен.

Он идет с ними – ухмыляясь тайком и время от времени облизывая губы.

И когда он уже совсем готов напасть на одну из них (у реки), Невинные радостно набрасываются на него, сбивают с ног – и высасывают из него всю кровь. Потом они долго хохотали, усевшись на его тушу как на скамейку, – а вместе с ними и все участники Праздника Возвращения.

Ветер сразу стал дуть сильнее, звезды на небе запылали яростнее костров, гомон усилился, танцы ускорились, а пьянство стало более позитивным.

Вокруг Тимоти происходила куча интересных вещей, и все надо было услышать и посмотреть. Тьма бурлила, пузырилось, лица перемешивались, исчезали, появлялись снова – и снова уходили. Мама, казалось, была одновременно везде – высокая, грациозная, ужасно красивая. Она то и дело кланялась гостям и убегала дальше, а Отец следил за тем, чтобы все до одной чаши были полны.

Дети играли в гробики.