Механизмы радости

Когда смысл слов дошел до них, отец Брайан жалобно простонал:

– А! Мы запамятовали!

И взглянул на пастора, и узрел недавний загар и смуглую кожу того, кто разгуливал, обратив свой лик к солнцу, словно подсолнух, даже здесь, в Чикаго, впитывая местный скудный свет и тепло для поддержания своего бытия и цвета лица. Перед ним стоял человек в рясе, под которой по-прежнему угадывалось телосложение теннисиста и бадминтониста с крепкими жилистыми руками гандболиста. На кафедре одного взгляда на его парящие в воздухе руки было достаточно, чтобы представить, как он плавает под теплыми калифорнийскими небесами.

Отец Келли усмехнулся.

– О, вот она, ирония незадачливой судьбы. Отец Брайан, а вот и наш искомый баптист.

– Баптист? – спросил пастор Шелдон.

– Без обид, пастор, просто мы собирались найти посредника, и вот нашли вас, ирландца из Калифорнии, познавшего студеные метели Иллинойса, отутюженные катком газоны и январский загар. Мы же рождены и взращены на буграх Корка и Килкока, пастор.

Мы не оттаем даже за двадцать лет в Голливуде. А теперь говорят же, что Калифорния очень похожа, – здесь он выдержал паузу, – на Италию, не так ли?

– Вижу, куда вы клоните, – пробурчал отец Брайан.

Пастор Шелдон закивал, его лицо и потеплело, и погрустнело.

– Моя кровь подобна вашей. Но климат, в котором я формировался, похож на римский. Так что видите, отец Брайан, когда я спросил, есть ли тут стороны, я говорил от чистого сердца.

– Ирландец и вместе с тем не ирландец, – скорбел отец Брайан.

 – Почти, но не совсем итальянец. О, какую шутку сыграл мир с нашей плотью.

– Только если мы это допустим, Уильям, Патрик.

Они оба немного опешили, услышав свои имена.

– Вы так и не ответили: чего вы боитесь?

Пальцы отца Брайана переминались, словно пара неуклюжих борцов.

– Ну вот только мы уладили все дела на Земле, только забрезжила победа, Церковь укрепила позиции, как тут возникает отец Витторини…

– Извините, святой отец, – перебил его пастор.

 – Возникает реальность. Возникает космос, время, энтропия, прогресс, всегда возникает миллион всяких явлений. Космические путешествия придумал не отец Витторини.

– Нет, но он провозглашает их благом. У него «все начинается в мистике и заканчивается в политике»[1 - Шарль Пеги? (Charles Pеguy), 1873–1914, французский поэт, драматург, публицист, эссеист и редактор.]. Ладно, как бы там ни было. Я спрячу свою ирландскую дубинку-шилейлу, если он уберет свои ракеты.