Возьми меня замуж

– Ты, Валерия, не серчай, дело серьезное. Стал бы я тебя по пустякам отрывать.

– А позвонить ты по-человечески не мог.

– Мог, но ты тогда бы не приехала, а если бы приехала, то не сегодня. – Он вздохнул. – А дело срочное.

Я усмехнулась, думая про себя, ну что у тебя за дела могут быть, ладно, главное жив и здоров, а остальное ерунда.

– Вот скажи мне, ты почему не замужем до сих пор?

Смотрю, спрашивает на полном серьезе, не издевается.

– А вы, Григорий Иванович, с какой целью интересуетесь? Любопытство или как?

– Или как внученька, или как.

Я чуть чаем не облилась.

– Где же ты его взял-то, деда, на огороде что ли вырастил. – А сама смеюсь.

– Дура ты, Лерка. – Дед рассердился. – На каком огороде.

Я даже сердиться на него перестала, а зря, если бы я тогда знала, чем для меня это веселье закончится.

– Деда, я, конечно, тебе благодарна и все такое, но еще больше я была бы благодарна, если бы ты не вмешивался в мою личную жизнь.

– Да подожди ты тараторить, я в твою частную жизнь не вмешиваюсь. – Дед был на удивление серьезен. – Речь идет не о твоем личном счастье, а о спасении мира.

Тут я всерьез начала опасаться за здоровье моего любимого дедули.

– Ты прости меня, конечно, но с тобой все хорошо? Голова не болит? День своего рождения помнишь? – Я постаралась заглянуть ему в глаза.

– Да нормальный я, не псих и альцгеймера у меня нет. – Он встал и, прохаживаясь по кухне взад вперед, начал нести такое, что я, по правде сказать, даже растерялась.

– Видишь ли, внученька, перед тобой сейчас стоит не просто твой дед Григорий Иванович Добрынин, а глава клана Дикого ветра и первый король Вольных кланов Эстриал, что по-русски означало бы Невидимый глазу.

– А позвольте, Ваше Величество, глупости серой поинтересоваться, когда же вы королевством своим правили, если вы восемнадцать лет с внучкой своей просидели, пока родители ее неразумные по Африкам всяким мотались.

– Ты вот не ерничай. – Дед посмотрел на меня своими глубокими карими глазами. – Я тебе сейчас все расскажу, а если у тебя вопросы появятся, так ты не перебивай меня, а дождись, когда я закончу, тогда и спросишь. Ферштейн?

– Поняла, поняла.