Возьми меня замуж 3. Крылья Демона

Да мы такие, как-то уживается в нас гниль и самоотверженность, жадность и бескорыстность, эгоизм и жертвенное человеколюбие. Чего в нас больше сказать невозможно, но жить и бороться заставляют нас наши мечты. Наивные цветные мечты, где мы счастливы и живем в счастливом, радужном мире.

– Ваше Величество, завтрак готов.

Голос Веронеи вывел меня из ступора. Уже совсем рассвело, и хотя раскаленный диск еще не поднялся над вершинами гор, но его жаркое дыхание уже сдуло остатки ночной прохлады. Моя подруга стоит как ни в чем ни бывало, словно и не было страшной ночи.

Непостижимо, – поднимаюсь и киваю в ответ, – первым делом она нацепила свои железяки, вся в синяках, не дотронуться, но будет мучиться в железе.

Подхожу к костру. Вея помешивает в котле мутное варево. Выглядит отвратительно, но я уже сутки ничего не ела, поэтому не до капризов.

– Что это? – Тыкаю пальцем в булькающую бурду.

Веронея пожимает плечами.

– Сама не пойму, покидала туда все, что осталось.

– Тоже вариант. – Присаживаюсь у края пламени.

Вея снимает котел и ставит его на осколок плиты. Задорно улыбаясь, она протягивает две деревянные ложки.

– Попробуем.

Вытаскиваю одну и пододвигаюсь поближе.

– Пожалуй, рискну. – Зачерпнув похлебки, дую на парящую жидкость.

На вкус варево оказалось намного лучше, чем на вид, и мы наперегонки заработали ложками. Некоторое время хлебаем молча, лишь сопя и причмокивая. Наконец, Вея отлипает от котла и, утерев губы тыльной стороной ладони, вздыхает.

– Жаль, хлеба нет.

– Ничего, – я все еще черпаю как заведенная, – и так хорошо справляемся.

В посудине осталось уже меньше половины, первый голод утолен, и моя рука сбавила обороты. Веронея же остановилась совсем и, прислушиваясь, отбросила ложку. Еще пара мгновений и она вскакивает, хватаясь за оружие. Теперь и я услышала звуки шагов за стеной, где-то совсем близко.

Мы обе замерев, уставились на ворота. Сердце ухнуло как тревожный колокол.

– Позволят ли, отважные дамы, присоединиться двум усталым спутникам к их трапезе?

Моя голова резко разворачивается на голос. В проеме противоположной стены стоит хорошо знакомая фигура с жутким шрамом вместо лица. Облегченный вздох вырывается у нас обеих одновременно.