Анджелика

После того как Борис Семеныч принял третий стакан, он бесцеремонно отказался от второго и, откинувшись на спинку стула, прикрыл веки. Нечто его в этой рыси напрягло. А может быть, слишком пристальный взгляд, который вызвал у меня ощущение неловкости? Необычный окрас или нестандартный размер? Абсолютно без каких-либо пятен, большая рысь имела благородный золотистый оттенок шерсти и ярко-рыжие кисточки на ушах. Для обычной рыси это очень необычный цвет.

– Да, красивая, – согласился лесничий, сердито поглядывая на меня.

– Мне кажется, или я действительно сказал что-то вслух? – В недоумении спросил инспектор, открыв глаза.

– В общем да. После того, как вы легли, отдохнули, а инспекторскую проверку начнем завтра, – пробурчал Семеныч, с трудом сдерживая раздражение, – время у нас еще есть, – добавил он, немного успокоившись и решив, что самогон не подействовал должным образом. Не было ли в этом нарушения рецептуры?

– Да, вы абсолютно правы, Борис Семеныч, – сказал гость, ощутив усталость.

Сегодня начнем завтра. И он уснул, не раздеваясь, на постели и закрыв глаза, проваливаясь в беспокойный сон. Старший инспектор бегал по лесу, пытаясь убежать от пожара. Ему это не очень удавалось – лес был настолько густым, что ветки и коряги постоянно задевали его за ноги, заставляя падать. Он продолжал бежать, задыхаясь от дыма и корчаясь от боли от бьющего в грудь огня. Все ближе и ближе подходил огонь к измученной душе жертвы пожара… И вот уже он вплотную подобрался к ней, готовый сожрать ее.

– Что ты наделала, – снова раздался недовольный голос. – А я вот уезжаю в город за лекарствами и травками для лечения больных, – сказал он. И посмотри за ним.

– Да, – сказала женщина. Да нет же, девушка! А в голосе такая мягкая и нежная, что Борис невольно открыл свои глаза, чтобы посмотреть на ее обладательницу.

– А не надо, – сказал другой голосок, и на голову больного опустилась холодная тряпка, стало еще легче. Но если бы не было боли в груди и озноба, то это было бы просто прекрасно.

– Выпивай.

Борис, не отрываясь от чашки, сделал глоток и поморщился. Согревающее тепло растеклось по телу, снимая боль. Наконец-то мужчина смог открыть глаза. А вот и нет! В темноте хижины лесничего почти ничего нельзя разглядеть, свечи не горят, а электричество в «Зеленую долину» как-то не догадались провести. Комната освещалась только лунным светом, который еле пробивался через маленькие грязные окна.