Ночь огня

Чтобы не пачкать тюлевый платочек, она вынула из кармана юбки другой платок и, утерев нос, поведала причину своих внезапных слез:

– Если бы Кегам был жив, он сейчас был бы среди нас. Тридцать лет назад моя мать намеревалась устроить пир по случаю нашей свадьбы, но он умер. Мы жили в достатке, трех овец специально откармливали ягодами и листьями винограда, чтобы угостить бедняков. Великий Аллах не сжалился над Кегамом, хотя тот был так молод. Но он должен был пожалеть бедняков церковного квартала.

Гости сидели со скучающим видом и бормотали скороговоркой: «Что делать, смерть в руках Аллаха. Всем нам предстоит умереть», желая закончить разговор как можно скорее. Но тетушка не понимала общих настроений и продолжала рассказывать, как увидела возлюбленного в гробу.

Собравшиеся не слушали ее. Покойный Кегам стал нежданным гостем на вечере и решил блеснуть: загубить застолье и испортить всем настроение.

К счастью, отец Хрисантос был большим знатоком во всем, что касается смерти. Он встал, и невидимый, но преисполненный неземной гармонии голос с вершины его грузного тела произнес небольшую проповедь: «На все воля Господа. Не следует беспокоить мертвых в могилах. Если мы упоминаем умерших не в молитве и не в дни поминовения, мы заставляем их кости гореть, словно в адском пламени».

Проповедь произвела впечатление не только на тетушку Варвару, но и на всех нас, так, что волосы встали дыбом.

Каймакам понял, чего добивается священник, и вставил пару значительных реплик:

– А наша религия полностью запрещает траур. Ведь это есть «сомнение в воле Аллаха».

После таких слов тетушка Варвара совершенно растерялась и была повержена.

Каймакаму и отцу Хрисантосу быстро удалось вернуть веселье за стол. Каймакам пил ракы, священник – вино, а старый больной староста не имел возможности присоединиться к ним и довольствовался мятной водой, бокал с которой он поднимал и опускал вместе со всеми.

Лефтер-эфенди примешивал к мятной воде немного обычной, чтобы создать легкую мутность цвета, присущую ракы.