Ночь огня

Обычно мы болтали без умолку, но сегодня у нас словно языки отнялись. Мы шли бок о бок, я поглядывал на Рину, а она мгновенно перехватывала мой взгляд, вздрагивала и с улыбкой смотрела на меня.

Я почувствовал необходимость что-то сказать:

– Рина, давай я немного понесу твою корзинку.

Девушка задрожала от страха:

– Вы понесете? Нельзя.

– Можно… Ты устала…

– Это стыдно, что скажут люди, если увидят?

По мнению Рины, показаться вместе, практически рука об руку, не считалось зазорным. Но если бы я нес ее корзинку и нас увидели, разразился бы страшный скандал.

В тот вечер все кипело у меня внутри: хотелось схватить девушку за неровный подбородок, дотронуться до веснушчатой щеки, укусить за губы, словом, играть с ней и тормошить, как котенка. Такой возможности не было, поэтому я схватил корзинку и гневно сказал:

– Дай ее сюда… Я так хочу.

Рина крепко держала корзинку. Она даже сжала ее коленями, зная, что силы рук не хватит. Наши пальцы и волосы соприкоснулись, ведь это неизбежно в борьбе, и мы оба вдруг остановились, с трудом переводя дыхание.

Она вновь повесила корзинку на руку, и мы продолжили путь.

– Ты очень упрямая, Рина…

– Я очень упрямая. Но если увидят, будет очень стыдно… Вы несете мою корзинку – как стыдно!

– Почему же стыдно, разве мы не друзья?

– Вы другой человек…

Наивные слова этой бедной девочки и почтение в ее глазах лучше, чем что бы то ни было, передали то восхищение, с которым люди квартала относились ко мне.

Я почувствовал уверенность и нахально заявил:

– Я собираюсь на прогулку в Турунчлук. Пойдешь со мной?

Она сразу отвергла мое предложение.

– Это невозможно. А если увидят, будут говорить, это очень стыдно… И еще мама… Вы знаете, моя мама…

Подмигнув, она озорно засмеялась и показала жестом, что ее выпорют.

– Ну если так, ладно… пойду один.

Мы дошли до угла улицы, не говоря друг другу ни слова.

– Здесь мы расстанемся… Я ухожу.

Рина замерла в нерешительности, как будто обдумывая что-то.

– Ты что-то хочешь сказать?

Понизив голос, как будто вокруг нас толпились люди, она сказала:

– Вы сейчас пойдете. Я, может быть, потом приду другой дорогой. Никто не увидит.

Невероятно! Рина принимала приглашение. А значит, скоро мы останемся наедине в одном из уголков Турунчлука, будем сидеть рука об руку и, может быть, даже…

Но на этот раз испугался я.