Лето на Парк-авеню

 – Хелен, при всем моем уважении, – он усмехнулся с видом старшего коллеги, – это совещание должно касаться дыр в июньском номере. И, честно говоря, для этого нужны не все присутствующие.

– О, Джордж, я знаю, – Хелен добродушно рассмеялась, копируя его манеру, и в буквальном смысле отмахнулась от него, мелодично звякнув браслетами. – Вы абсолютно правы. Это нужное дело. Но давай признаем, июньский номер уже потерян. Его по большей части сверстали еще без меня, – Хелен понимала, что июльский номер будет ее первым шансом всерьез заявить о себе и явить стране новый «Космо».

– Но мы уже начали графический план на июль, – сказала Бобби Эшли, редактор статей.

Хелен обратилась к ней с новым приливом энтузиазма:

– Что скажешь, если мы забудем графический план и начнем с чистого листа. Расслабьтесь. Берт, давай начнем с тебя.

Она сцепила руки в предвкушении, с искренней улыбкой.

– Ну, – сказал Берт Карлсон, поправляя галстук, отчего тот стал еще более косым, – в прошлом июле мы напечатали руководство по домашним развлечениям для жен ответственных сотрудников, которое получило хорошие отзывы.

Все закивали, только Хелен состроила гримасу.

– У-у-у, скучища, – она наморщила нос и покачала головой. – Дэйл, что у вас?

Дэйл Донахью был автором очерков, его отличали здоровый румянец заядлого рыбака и очки в массивной черепаховой оправе. Он взглянул на свои руки, словно на палые листья, и сказал:

– В последнее время я много слышал о фториде, так что думаю написать что-нибудь про кариес и…

– Кариес? – Хелен перебила его.

Бобби, очевидно, не привыкла, чтобы начальница называла ее кисой. Но я была обескуражена не меньше ее, поскольку считала, что Хелен называет так только меня. Признаюсь, я обиделась.

Бобби перелистнула свой блокнот, пытаясь взять себя в руки.

– Я думаю, это ясно без слов, – начала Бобби, – что женщинам захочется летних рецептов.

– Серьезно? Ты правда так думаешь? – Хелен скривила бровь. – Боюсь, мои девушки посчитают это слишком скучным. Чего я на самом деле ищу, так это чего-то свежего и неожиданного. Я хочу чего-то по-настоящему дерзкого для моих девушек.

– Извините, – сказала Бобби, – я не совсем понимаю. Кто такие ваши девушки?

– Девушки! Мои девушки.