Лето на Парк-авеню

Он уже сам открыл дверь, пока я успела выскочить из-за стола.

– Как хорошо, что вы к нам заглянули.

Она улыбалась, как радушная хозяйка сельского клуба. Она собиралась встать из-за стола, но он выставил руку, велев ей сидеть. К моему удивлению, она послушалась, воззрившись на него снизу вверх.

– Доход от рекламы падает, – сказал он. – За май у нас была двадцать одна страница рекламы. Ага. Так что я очень переживаю насчет июньского номера.

Хелен прижала к сердцу раскрытую ладонь.

– Июньского? О, даже не волнуйтесь.

О чем надо переживать, так это вот, – она взяла майскую верстку, точно щенка за шкирку. – Нам нужно внести серьезные изменения, иначе июньский номер будет не лучше.

– И какие изменения вы предлагаете?

– Прежде всего, нужно урезать эссе Гора Видала.

– Урезать Гора Видала?

– Я видала и получше. И, между прочим, я знаю, что вы обещали Рексу Риду, что он будет новым кинокритиком, но его последний обзор – это просто кошмар. Боюсь, Рекс со своей слюнявой лажей нам не подходит.

– Слюнявой лажей? – я не ожидала, что он это повторит; в устах Хелен это прозвучало дурашливо, но у него вышло грубо. – Значит, вы хотите урезать эссе Видала и уволить Рекса Рида?

– Для начала.

– Ерунда какая-то. У этого журнала есть стандарты, и их надо придерживаться. Я не собираюсь рисковать репутацией и…

Она заливисто рассмеялась.

– О, Ричард, – посмеиваясь над ним, она встала и элегантно вышла из-за стола. – Доверьтесь мне. У меня самые радужные планы насчет журнала.

– Именно этого я и боюсь.

Она улыбнулась, склонив голову, словно говоря: «Ах ты глупыш».

– Мне кажется забавным, что вы так нервничаете оттого, что женский журнал издает женщина.

И хотя Берлин не видел в этом ничего забавного, она продолжала что-то говорить, выводя его из кабинета. Я с восхищением смотрела, как ловко она от него отделалась, проводив до коридора, все так же щебеча.

– Ну разве не забавно, Ричард? Волноваться о том, что женщина издает женский журнал…

Проводив его, она вернулась; весь ее задор улетучился, плечи поникли, голова опущена.

Не скрывая обиды, она прошла в свой кабинет и закрыла дверь. Я увидела, что на моем телефоне замигала и погасла ее линия. Кому бы она ни пыталась звонить, номер был занят. Вскоре я услышала ее рыдания.

* * *

Придя домой в тот вечер, я стояла на кухоньке, подпирая стену, на которой висел телефон. Я жевала один за другим крекеры и консервированные сардины, купленные в бакалейной лавке за углом.