Никогда не целуй маркиза

Казалось, он хотел что-то сказать, но почему-то ничего не говорил. И у Кэролайн сложилось впечатление, что он просто не знал, что сказать – настолько был шокирован ее словами.

Тут маркиз вздохнул, откашлялся и провел ладонью по своим растрепанным черным волосам, отчего стал выглядеть совсем дикарем.

– Вы хотите, чтобы я вас поцеловал? – осведомился он.

Щеки девушки пылали, но она утвердительно кивнула.

Маркиз же отвернулся и, пробормотав что-то нечленораздельное, сделал несколько шагов назад – и замер на несколько мгновений.

– Почему?

– Меня никто никогда не целовал, и мне хочется это испытать, – ответила Кэролайн. Когда она думала об этом, такой ответ казался ей вполне разумным, но сейчас…

Маркиз сделал еще несколько шагов в ее сторону.

– Так вы думали до того, как решили уйти в монастырь, – а теперь?..

Кэролайн смутилась – она совсем забыла про монастырь. Не зная, что сказать, она ответила:

– И теперь тоже.

В жизни Джеймса было много всего, но никогда еще невинная девушка не просила его о поцелуе – особенно такая, что собиралась удалиться от мира. Он поглядел на губы своей гостьи. И они вдруг показались ему невероятно притягательными.

За несколько часов до этой встречи он велел отнести в ее комнату ванну и сейчас, подойдя к ней поближе, почувствовал приятный запах мыла, исходивший от ее кожи.

«Не делай этого!» – прозвучал у него в голове трезвый голос, неподконтрольный желаниям.

– Пойдемте! – Джеймс взял ее за руку. – Терраса – не место для этого.

Девушка молча кивнула.

«Помогай мне бог, – думал маркиз, – меня бы следовало высечь до полусмерти за то, что я затеял».

Они направились в северную часть террасы. Свет газовой лампы у дома, падавший на лицо Кэролайн, освещал ее пылавшие щеки и глаза, похожие на темные изумруды.

– Куда мы идем? – спросила она почти шепотом.

– Там есть беседка, – отозвался маркиз.

Держа девушку за руку, он миновал металлические столы и кресла, стоявшие на верхней террасе, потом свернул на лестницу, спускавшуюся к каменным плитам и дорожкам, усыпанным гравием. Они уходили из ухоженной части сада с его подстриженными рядами тисовых деревьев в более дикую часть парка.