Путь Z. Книга вторая: круиз во льдах

– Твою ж мать! – выругался он, едва не столкнувшись с большой головой коровы, которая и была причиной теплого «ветра» с горячей слизью. Равнодушные глаза животного неодобрительно посмотрели на Искандера, а изо рта вылилась еще одна длинная нитка слюны.

Корова сделала шаг подальше от человека, который смотрел на нее ополоумевшими глазами. Подобрала с пола охапку травы и, нехотя развернувшись, вышла в настежь открытую дверь, напоследок презрительно фыркнув.

«Вот и причина занемевших ног», – подумал Искандер, провожая взглядом недовольно болтающуюся кисточку на хвосте животного.

«Где все? И серьезно, почему никто не закрыл дверь? Заморозить меня хотели, умники, или лежат вповалку после бурной ночи? И сколько я так провалялся?» Вопросы летели один за одним, но ответов не было.

Искандер потер плечи и направился к выходу из выстуженного якутскими холодами деревенского хлева. На ходу мужчина натягивал пуховик, который снял с одного из поперечных бревен под низким потолком.

По пути к небольшому, но крепкому домишке он вспоминал произошедшее за последнее время. Несколько дней назад они расстались с Агаресом и его людьми в Якутске и двинулись в сторону Усть-Неры.

Трасса А-360 «Лена», Якутия.

11—13 января

С момента встречи с бывшим сидельцем им вообще стало сильно везти, Джанаев даже окрестил их нового знакомца «фартовым». Хотя в лексиконе адвоката это слово звучало дико.

Агарес за три—четыре дня собрал команду из десяти добровольцев, трех полноприводных «Нив» и одного большого трактора с ковшом, который должен был тянуть за собой небольшую бочку с топливом. Еще один день он потратил на подготовку своего блокпоста к обороне от потока зомби и инструктаж людей. Спасибо беспросветному снегопаду, мертвецы шли теперь не группами, а по два—три существа, видно, некоторые цепенели и не могли продираться сквозь снег. Или теряли ориентацию, кто их знает.

11 января выехали.

Ехали не спеша, тут уже покров снега был более серьезным, местами даже трактор прогребал его с трудом. Ночевали в машинах, ели консервы и прочие запасы всухомятку. В общем и целом, было терпимо, женщины не жаловались.