Путь Z. Книга вторая: круиз во льдах

Это был совсем еще не старый мужчина с немного удлиненным лицом, хищным носом и проницательными глазами. Щеки покрывала легкая седоватая щетина, волосы на голове отливали серебром. От него исходил запах терпкого парфюма, а фигура была поджарой, словно у голодного волка.

Мужчина пружинисто поднялся со стула, сделал шаг навстречу Сеньке и протянул ему свою руку.

– Арсений?

– Да… – Сенька сунул седому ладонь.

– Можешь называть меня просто Роман, – улыбнулся мужчина, заметив Сенькино замешательство, и без экивоков перешел сразу к делу.

– Эм-м-м… Просто в интернете видел… Понравилась… Понравился, – поправился слегка ошарашенный Сенька. – Это самый крутой лайнер на свете! – воскликнул он и залился краской.

В присутствии Романа вся его обычная уверенность в себе моментально улетучилась.

– Да не нервничай ты, парень, – Роман хлопнул по плечу интернатовца. – Все хорошо, я билет тебе привез в твой круиз. Только он на конец следующего года.

– Спасибо, – залепетал Сенька, не веря своей удаче.

Подумаешь, потерпеть десять месяцев. Что это такое по сравнению с десятью годами жизни в детдоме?

А Роман, не обращая внимания на скромную Сенькину благодарность, продолжил:

– Из этой глуши стартанешь на самолете в столицу, оттуда на Карибы, все билеты и несколько сотен долларов на одежду и сувениры здесь, – Роман извлек из внутреннего кармана пиджака тугой конверт и шлепнул его на директорский стол.

– Спасибо, обязательно привезу!

– Только запомни, парень, – мужчина посмотрел Сеньке прямо в глаза и положил небольшую ладонь ему на плечо. Сильные пальцы ощутимо сдавили ключицу. – Этот круиз не должен пройти для тебя даром, наберись в нем ума и энергии на всю свою жизнь.

Сенька растерянно закивал головой, а Роман, махнув на прощанье рукой, скрылся за дверью так быстро, что Элла Георгиевна даже не успела полностью подняться из-за стола. «Ртуть, а не человек», – только и успел подумать Сенька, глядя на захлопнувшуюся дверь. Директриса так и осталась стоять в полусогнутом состоянии над заваленной бумагами столешницей.

– Безродный, не подведи меня, – произнесла она непонятно к чему.