Эвви – зов леса

И в этот момент ей послышалось: Эввиииииааааан! Эввииииии!

«Как так, почему так не вовремя? И почему Эвви, если всегда было Эввиан?»

Глава 40

КОРОЛЬ УМЕР! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!

Всадник на вороном коне проскакал по нижнему мосту и спешился так быстро, что стража у ворот не успела и глазом моргнуть.

– Здравствуйте, господа!

– Здравствуйте, Ваше вели… – часовые проводили взглядом бегущего по лестнице короля Юввиана, – А говорили давно умер, – сказал старый часовой молодому.

На верхней площади перед дворцом король увидел как некая дама в капюшоне садится в карету.

Он как раз проходил мимо, когда она выглянула в окошко, и Юввиан заметил, как девушка сняла капюшон и освободила свои золотые локоны. Она смотрела ему вслед, пока он не вошёл во дворец.

«Зачем в такую жару ездить в зимней карете и скрываться за капюшоном?» – на автомате подумалось королю.

Перед тем как войти, Юввиан выдохнул три раза, выпрямил плечи, поднял голову и улыбнулся. Что могли означать эти вдохи-выдохи? Скорее всего это было прощание с прошлой жизнью.

Первый выдох – «я когда-то был королём». Второй – «король умер». И третий – «да здравствует король!».

Улыбке его учили с детства. Но, не просто улыбке, как таковой – этому учиться не надо, а улыбке «его величества» А уж это не одно и тоже! Улыбаться искренне, с высоты верхней пятой башни и нижнего подземелья. Охватив всю историю династии и только что родившегося наследника. Улыбаться другу и врагу, слугам и гостям. Улыбаться во время сражения и когда сражён взглядом твоей любимой.

Непростое это дело – улыбка. Но их величества из разных королевств с детства обучались искусству улыбки – языку, способному передать внутренний мир, своё отношение к «сегодня» и решимость изменить «завтра».

Как только закрылась дверь и эхо наконец-то успокоилось, Юввиан хотел было сделать первый шаг, но его опередили.

– Ювви, дружище! Какая встреча, какая неожиданность…мм…ты чего здесь и без предупреждения? Я бы подготовил всё к твоему приезду! – у старого друга Тариуса не совсем получилось выдавить из себя искренность.

– Прости, не совсем понимаю… – за годы отшельничества его манера говорить стала тягучей, медвежьей.

– Нет, это ты меня прости. Просто это так волнительно…поразительно…в общем не важно, давай, заходи. Направо, направо, – Тариус настойчиво умолял друга.

Почему направо, а не налево, ведь именно налево вела дверь в приёмную гостей, где можно было спокойно посидеть и поговорить.