Психология с подковыркой

Я же лежала в полнейшей прострации на кожаном диване в каком-то кабинете, куда меня занесли в бессознательном состоянии, и рассматривала устройство потолка с воткнутыми в него лампочками.

До меня иногда доносились обрывки разговоров:

– …Евгений Петрович, может скорую вызвать? Не дай бог, у нее крышу снесло?..

– …Подождем, сама оклемается…

– … А на нас кидалово не повесят?..

– …Ты бабуин безмозглый. При чем здесь мы? Ее до нас развели…

– …Не, ну вдруг подстава?..

– …Ты чо, офонарел? Подстава – это жмурик или дурь подброшенная, а не баба с копыт слетевшая…

– …Эх, она ведь наверняка в ментовку заяву кинет, те нам сразу на хвост сядут.

Так что, пацаны, все подчистить, все проверить, ясно?..

– …Ясно, шеф…

Хлопнула дверь. Я перевела глаза в сторону и увидела сидящего рядом наголо бритого, дородного мужчину. Сломанный нос и приплюснутые уши выдавали спортивное прошлое. А может, это над ним поработали уличные косметологи во времена дворового детства? Как бы то ни было, сейчас он был владельцем здоровенной золотой цепи, вывешенной напоказ поверх черной водолазки, и с трехдневной щетиной на щеках, что совершенно ему не шло, принимая во внимание типаж.

В довершение всего, от него разило смесью спортивного зала, отвратительного табака и парфюма, сделанного в Польше, но продающегося у нас как французский.

Тем не менее, я мило ему улыбнулась и заплакала. Он растерялся, пересел ко мне на диван и неловко стал гладить по плечу:

– Ну не надо, блин, плакать. Все ништяк.

Ну лоханулась, с кем не бывает. Ты радуйся, тыкву не проломили. А бабки еще заработаешь.

При этих словах мне стало лишь хуже. Я вцепилась в его рукав и, размазывая по нему слезы и тушь, заголосила навзрыд.

– Ты давай-ка это… Может, домой звякнешь? Или еще кому?

Совет был совершенно к месту. Слезы высохли так же внезапно, как и начались. Я поняла, куда мне следует позвонить – достала из сумки телефон и вызвала нужный номер. Мужчина слегка напрягся при виде трубки, но более ничем своего внимания к предстоящему разговору не выдал.

А я с радостью услышала знакомый, чуть хрипловатый, баритон:

– Да, Валерия Михайловна, я вас слушаю.

– Здравствуйте, Миша, – зачастила я в трубку скороговоркой. – Извините, что беспокою, но мне нужна ваша помощь.

– А что это у вас с голосом? Простыли?

– Нет, – ответила я и вновь зарыдала. – Меня ограбили.

После секундного замешательства он спросил, где я.

– В автосалоне «Двадцать первый век».