Заметки на полях вахтенного журнала

 – А по берегу ими стрелять можно?

– Так точно!

– И взорвутся?

– Взорвутся.

Взгляд капитана 1 ранга переместился на Берёзу:

– Плохо Вы обучаете своих подчинённых, товарищ капитан-лейтенант!

– Почему? Он же Вам на все вопросы правильно ответил.

– Как же правильно?! – возмутился проверяющий. – Старшина прослужил почти два года, является командиром расчёта МРГ, а о том, что во взрывателях гранат стоит гидростат, который замыкает контакт на заданной глубине, не знает! Не могут эти гранаты взрываться на берегу!

– Ещё как могут! – у Сергея, как всегда в таких случаях, «упала планка», и он ринулся на защиту подчинённых.

 – Даже по телевизору на днях показывали, как его звиадисты[22 - Звиадисты – неофициальное название сторонников грузинского президента Звиада Гамсахурдия.] в подъезд дома затаскивают. Да и опыт «Дозорного» показывает…

– Своё мнение можете оставить при себе! – отрезал проверяющий. – А я Вам говорю…

Спор затянулся до обеда, поэтому осмотреть остальные заведования минёров московский гость не успел.

Наскоро пообедав и прихватив ЖБП[23 - ЖБП – журнал боевой подготовки. Основной документ по планированию и учёту боевой подготовки на корабле и в подразделении.], в котором высокое начальство уже написало полторы страницы замечаний, Берёза отправился к флагманскому минёру.

За бортом властвовала привычная для Севера погода: небо было затянуто тучами и представляло собой безликую бледно-серую массу, в которой не за что было зацепиться взглядом.

Плюс ко всему морось. Не дождь, не ливень, а именно морось, которую практически не видно, но по лицу и форме начинают скатываться противные капли. Особенно – за шиворот. Бр-р-р!

Сергей бы сейчас, после беседы с проверяющим, с удовольствием залил за воротник чего-нибудь покрепче дистиллята, свергающегося с небес, но… Дело прежде всего! И решать возникшую проблему надо на трезвую голову. Тем более что, вполне возможно, надо будет предстать пред светлы очи самого командира бригады.

Проходя мимо ручья, впадающего в Губу, Берёза поймал себя на мысли, что сейчас, посреди рабочего дня, журчание оного практически не слышно, заглушаемое равномерным гулом, доносившимся с кораблей.

То ли дело ночью. Когда минёр, стоя дежурным, выходил на верхнюю палубу и проверял вахту, он отчётливо слышал, как журчит, огибая отмели и перекатываясь через камни, вода в ручье. И ещё крики всегда голодных чаек, именуемых здесь почему-то «бакланами».