Белый

Это самое ближнее к дому кафе и находится оно очень далеко. На встречи миссис Найт надевает свой самый строгий костюм, чёрную шляпу с самыми широкими полями и солнцезащитные очки с самыми чёрными и огромными стёклами. Она опасается, что её может узнать кто-то из бывших знакомых, если они, конечно, забредут в такую глушь.

Когда миссис Найт возвращается с собеседований, она громко топает у порога каблуками своих лодочек, чтобы я вышел её встретить. Потом она сдёргивает с лица чёрные-огромные очки и что-нибудь говорит.

Например:

– Заики нам точно не нужны.

– В животе ребёнок, а в голове пусто, даже ветра нет.

– Курит чаще меня.

Однажды она приходит и произносит только имя:

– Эйл Харрингтон!

Я не понимаю, что не так. С именем или с фамилией. Возможно, проблема в сочетании имени и фамилии? Так зовут какую-то кинозвезду? Оказывается, не так то, что какая-то Эйл Харрингтон понравилась миссис Найт.

– Почти круглая сирота, – говорит она. – Мать пару месяцев назад скончалась после тяжёлой болезни, а отец давно их бросил, подонок.

Младший брат – абсолютнейший недотёпа. А она сама, хоть и не красавица – знаешь, конопатая вся, как загаженные насекомыми книги, – но не дура. На первый взгляд. Порядок любит, поэтому, говорит, и хочет работать горничной. Это же то, что мы искали!

– Точно, – отвечаю я. – Никто не хватится, а брата-недотёпу, если что, закопаем в саду.

– Господи, как тебе не стыдно говорить такое!

Миссис Найт глядит на меня с осуждением, затем идёт к себе в комнату.

Я слышу, как она тихо посмеивается над моей шуткой.

* * *

– Мы ждём горничную, а не королеву, – говорит миссис Найт утром следующего дня.

– Королеве бы понравилось, – говорю я.

Полы везде начищены до скрипа, а воздух пропах пирогами со смородиной, которые миссис Найт пекла полночи.

– Скройся, мальчик, – миссис Найт машет рукой. – Твой выход нескоро.

И я ухожу в Деревянную комнату, но в кладовку не лезу. Когда миссис Найт провожает Эйл Харрингтон на кухню, и дверь за ними закрывается, я тихонько возвращаюсь, чтобы увидеть всё своими глазами в замочную скважину.

Эта девчонка, ещё один живой человек, она переступила порог, и дом теперь её не отпустит.

Эйл и правда конопатая, от ногтей до корней волос. Волосы у неё завязаны, как мешок с картошкой, и цветом – как мешок с картошкой. Огромная тёмно-синяя рубашка висит на острых плечах, а туфли вообще мужские и тоже огромные.