Развод, сосед и другие приключения

А он еще сильнее взбесился, видя, как она безмятежно улыбается и веселится над его чувствами, аж желваки на скулах заходили.

– А ты считаешь, у меня нет повода?! Ира, вы ведете себя как любовники! Или как бывшие любовники! И я вот думаю, а прав ли, когда доверяю тебе? Может, у меня уже выросли рога, а Ира? Имей в виду, со мной такие номера не проходят. Хочешь быть с кем-то еще, ради Бога, забирай манатки и катись ко всем чертям! Я не собираюсь быть дублером! – говоря, он все больше распалялся, и она вдруг испугалась, внезапно ощутив всю глубину его злости.

Она восприняла эту вспышку его ревности как безусловное доказательство силы и глубины его чувств к ней, и, предприняв несколько безуспешных попыток убедить его в том, что они с Дюшей только друзья, в конце концов, призналась ему, что подозревает друга в нетрадиционной ориентации.

Потом ее грызло чувство вины, но она успокаивала себя тем, что это ведь не кто-нибудь, а Вик, а с ним у нее все серьезно, и заявления уже поданы.

– Так он пи…р что ли? – на лице Виктора отражалась смесь презрения и отвращения.

– Это неизвестно, – поправила Ирина. – Не нужно так грубо.

– А как еще? – гадливо отмахнулся Вик. – Извращенец хренов! – он сплюнул на асфальт.

Потом они шли домой, и Ира пыталась ему доказать, что ничего такого в этом нет, и что нельзя осуждать человека только за то, что он по-другому устроен.

Но для Виктора это были не аргументы. С самого начала он невзлюбил Дюшу за то, что у него такие теплые отношения с Ириной, ведь ее он уже считал своей и только своей. Каждая их встреча приносила ей боль. Виктор никогда не говоря ничего прямо, тем не менее, постоянно старался зацепить Дюшу, отпуская двусмысленные реплики и комментарии, непонятные непосвященным.

Дюша все сносил молча, подругу ни в чем не упрекал, а с Виктором всегда старался держаться подчеркнуто вежливо, ясно ощущая исходящую с его стороны агрессию.

Ирина терялась каждый раз, металась между ними, стараясь сглаживать острые углы, но это ей удавалось плохо, Виктор не знал пощады, и по-прежнему слушать не желал о том, чтобы относиться к Дюше терпимее.

В конце концов, они просто перестали видеться.