Синтезис

И не произойдёт никогда.

Верно, подумала Асла. Но всё-таки…

– Ладно, – Рут похлопал её по колену. Потом достал из кармана какую-то картонную открытку. – Вот ваше расписание. Отдыхай.

Асла машинально взяла картонку, и, когда Рут уже собрался уходить, спохватилась:

– А можно… Могу я выйти?

– Нет, – покачал головой Рут.

– Ну, не то чтобы совсем выйти, – поправилась Асла, – а… Поговорить со своими?

«Своими Игроками», – собиралась сказать она, но в этом не было необходимости. Всё и так было понятно.

Рут задумался.

Потом ответил:

– Завтра. Сегодня всем надо прийти в себя. Отдыхай, – повторил он и ушёл.

Асла взглянула на открытку-расписание, но читать не стала. Бросила её на стол и снова завернулась в одеяло. Впереди была первая ночь после Игры, первая ночь после Финала. Спать ей по-прежнему не хотелось. Она всё думала о том чувстве, что возникло у неё перед Решением. То, что повлияло на её выбор. То, что обострилось, когда Олерой перехватил адвокатскую руку, собирающуюся как минимум разбить ей лицо, если не придушить.

То, в которое она провалилась ещё глубже из-за этой чёртовой тесьмы на полотенце. Олерой. Первая Игра. Что там произошло? Почему именно он и именно Первая?

Внезапно Асла испугалась. Пытаясь что-то вспомнить, раздвинуть границы того, что ей вроде бы приоткрылось, она не могла отличить выдумку от воспоминаний. Она перебирала какие-то возможные варианты, надеясь, что на правильный мозг среагирует, но в итоге сама запуталась, что она придумала, что она вообразила, а что могла бы действительно вспомнить.

Единственной константой во всём этом был Олерой. Объяснение у неё было, но насколько оно верное, она не имела ни малейшего понятия.

По крайней мере, она точно не сходит с ума. Спасибо Руту. По крайней мере, она действительно что-то вспомнила, несмотря на все эти «вырезанные холсты» – а это значит, что Совет не знал того, что знала она. Того, что она постепенно вспоминала. А знал это, похоже, лишь один человек кроме неё, и ей было необходимо с ним поговорить.

Завтра так завтра. Главное – не вызывать подозрений, иначе её могут лишить и этих смутных обрывков воспоминаний.

В комнате раздалось лёгкое гудение, длившееся минут пять или все десять, затем свет погас и всё затихло.

Отбой.

Глава III. Adlibitum

Рут бросил в стакан две шипучие таблетки, и вода запенилась, зашипела, гипнотизируя его. Когда растворились последние белые крошки, Рут взял стеклянную палочку и перемешал содержимое стакана.