Тафира моей души

Внизу слева, на площадке перед магазином носятся дети, играя в догонялки пока их мамочки увлечённо что-то обсуждают, скособочившись под тяжестью пакетов. Прямо подо мной соседка с первого этажа с упоением перекапывает клумбу.

Справа, в соседнем балконном ряду, но этажом ниже, томно раскинувшись в шезлонге, загорает топлес моя новая соседка.

Пару недель назад оттуда исчезла вечная куча хлама, а сам балкон обновили и подремонтировали – привели в порядок пол, обшили по периметру панелями. Затем на нём появился шезлонг, и ещё какой-то пуф.

Лежит! Внизу синие плавки, сверху всё самое интересное очень символически прикрывают две крышки от пивных бутылок.

Соседка, поймав мой взгляд, салютует мне этим самым пивом, которое стоит тут же, рядом с ней, на подоконнике.

Просто удивительно, каким, оказывается, колючим может стать глоток кофе! С трудом откашлявшись, я поднимаю свою кружку в ответ на её приветственный жест.

Вот бы мне подобную невозмутимость! Я легче неё килограмм на двадцать, и моложе, как минимум на столько же (если не больше) лет, но вот так оголяться мне бы и в голову не пришло! Пусть даже на собственном балконе.

Правда, кроме меня её вряд ли кто-то сможет увидеть, её ряд крайний по этой стороне, это у меня, так сказать, вип-ложа, и все-таки…

Тафира.

Откуда я знаю, как её зовут?

Прикрыв свои жизнеутверждающие телеса ультрамариновыми плавками и двумя пивными крышечками, она самозабвенно треплется по телефону, и каждый свой новый разговор она начинает со слов:

– Привет, это Тафира.

Не знаю, зачем она это делает, возможно, ей просто нравится её имя.

Хотя странно, мне всю жизнь казалось, что владельцы редких имен проклинают за них своих родителей. Почему я так думаю? Потому, что меня зовут Аннабель.

Мама с папой надеялись, что необычное имя подарит мне выдающуюся судьбу, но я надежд не оправдала, и стала посредственной серой мышаней, которую угнетает сама мысль о том, что на неё кто-то может надеяться и чего-то от неё ждать.

Для всех я просто Аня, и каждый раз, когда кто-то видит мой паспорт, я тихо сгораю от стыда. Раньше я думала, что сменю имя, как только стукнет восемнадцать, но мама, услышав об этом, закатила мне такой скандал, что ради собственного выживания мне пришлось передумать.