Многогранник страсти

Она колдовала над его рукой. Рана и в самом деле была глубокой, сначала кровь никак не хотела останавливаться. Девушка сделала накладку и принялась осторожно, но плотно бинтовать порез.

Он и не думал, что это бывает так трудно. Он видел ее голову, склоненную над его ладонью, влажные волосы, нежное ухо с маленькой аккуратной серьгой. Он чувствовал ее запах – женственный, легкий запах нагретой солнцем кожи. В комнате было жарко и душновато, ее шея казалась влажной, и ему до боли хотелось убрать налипшую на нее прядь, осторожно заправить за ухо.

Дыхание сбилось. Сердце колотилось, как ненормальное. Она слишком близко сейчас! К черту все!

Он то ли застонал, то ли завыл. Положил руку ей на шею и прислонился лбом к ее лбу. Она замерла на секунду.

А потом мягко отстранилась, и, не поднимая глаз, продолжила бинтовать.

– Карина? – хрипло выдохнул он.

– Ч-ш-ш, – прошептала она, глянула мельком на него, – я все понимаю. Потерпи, осталось совсем чуть-чуть.

Глупышка! Она думает, что ему не по себе от этого пореза! Да у него аж зубы сводит от того, что она рядом, так близко, что он чувствует аромат ее волос, ее дыхание на своих руках и голых коленях.

Он снова протянул руку, быстро, чтобы она не успела отстраниться, запустил пятерню ей в волосы, потянул легонько, заставляя посмотреть ему в лицо. Она подняла свои глаза – бездонные – ничего не разобрать.

Он уже потянулся было, чтобы поцеловать ее, но она мягко отстранила его руку, отклонилась назад, повторила:

– Я все понимаю. Не надо, – но уже с какой-то такой интонацией, что он понял – и правда, она понимает все.

Карина, как ни в чем не бывало, принялась завязывать узел на бинте. Он еще успел уловить мимолетную лукавую смешинку, на миг блеснувшую в изгибе ее губ.

Дима вырвал руку и резко сказал:

– Я сам! – он принялся зло и неуклюже завязывать бинт.

Она пожала плечами, молча поднялась, подошла к умывальнику. Было очень тихо – только шум льющейся воды – и больше ничего. Диме казалось, что этот шум не заглушает ни его бешеного сердцебиения, ни его прерывистого дыхания, которое никак не желало успокоиться.

Он возился с узлом, Карина хладнокровно продолжала готовить ужин.

Она так и будет делать вид, что ничего не случилось, понял он.