Между Трубадуром и Мачо

Та смутилась так, что смотреть было больно.

«Овца!» – расстроено подумала Даша. Марину она вообще-то любила, но видеть, как глупышка тает в его обществе, ей было просто противно!

Рому же, напротив, это явно забавляло. Он положил на место Дашин степлер, направился к Марининому столу.

Та замерла, не сводя с него глаз. Обаятельный Самец положил одну руку на Маринин стол, а другой облокотился на спинку её кресла, низко наклонился и почти прошептал ей в самое ухо.

– А в каком ты будешь платье?

– Я еще не знаю… – Марина, пылая щеками, смущённо крутила в руках карандаш.

– Приходи в чем-нибудь светлом. Тебе идут светлые тона.

Рома протянул руку к её голове, фамильярно щелкнул заколкой – волосы рассыпались по плечам. Как Самец это делал – непонятно, но в его исполнении этот жест казался настолько интимным, что Даше невольно стало не по себе. Казалось, она подглядывает в замочную скважину, и подглядывает за чем-то далеко не безгрешным.

Роман медленно заправил прядку Марине за ушко, глядя ей в глаза – та вроде бы совсем перестала дышать, а потом быстро вышел из кабинета.

Даша поморщилась. У неё не укладывалось в голове, как можно так сходить с ума по этому типу? Неужели подруга не видит, что он из себя представляет?

Правда, с внешностью Обаятельному Самцу от природы повезло. Яркий, чувственный средиземноморский тип – смуглая кожа, горящие глаза, нос с небольшой горбинкой… Однажды Дарья гостила у бабушки, и та показала ей фильм «Анжелика».

При росте чуть выше среднего, он имел прекрасную фигуру – стройную, подтянутую, о которой он очень заботился, посещая спортзал и бассейн. Рома отлично сознавал свою привлекательность и считал себя поистине неотразимым. Его повадки были одновременно хищными и нежными, и многие, очень многие представительницы прекрасной половины человечества успели пасть жертвами его обольстительного обаяния.

– Павиан! – пробормотала про себя Даша.

– Чёрт, я поражаюсь, ну как это у него получается! – воскликнула Рита. – Вроде бы ничего и не сделал, а Маринку теперь откачивать придется! Хоть реанимацию вызывай!

Эта дурочка и впрямь сидела в полной прострации, всей душой пребывая где-то не здесь. На губах играла мечтательная улыбка, щёки залил нежный румянец.