Эксклюзивное право на любовь

 – Спасибо, Виталий Андреевич!

– Можно без отчества? – поморщился он. – Мы же всё-таки на отдыхе.

– Мы только за! – согласилась я, дёрнула за колечко, открывая банку и подумала, что хороши мы будем, когда приедем, раз уже дома начали. Но что поделаешь? Когда отрываться, если не в пятницу?

Краем глаза я заметила, как Виталий взял Кристинину руку, положил её на рычаг переключения скоростей, и накрыл своей ладонью, да так и ехал. Вот оно как, оказывается! Сплошная милота.

В приоткрытое окно задувал весенний ветерок, погода стояла шикарная, и, глядя на эту парочку, я почувствовала, что тоже хочу прижаться к чьему-то плечу… Хочу, хотя год назад мне казалось, что подобные желания больше не посетят меня вообще никогда…

Дорога до дачи, где, собственно и планировалась вечеринка, занимала около часа исключительно в понимании Виталия.

Зато на самом участке всё было ровненько и гладенько, а большой дом с его белыми стенами, окнами в пол и кованым драконом на крыше выглядел гостеприимно и круто. Виталий высадил нас у крыльца, и обратился к Кристине:

– Малыш, покажешь девочкам дом? Я пока машину поставлю.

– Нет-нет! – быстренько отказалась я. – Если не возражаешь, мы сначала тут немного осмотримся.

– Как хотите, – улыбнулся он. – Кристина вам всё покажет.

– Охренеть! – заявила Анька, когда мы, сделав круг почета по участку, вернулись к крыльцу. В сам дом мы пока не заходили, но и без него было на что посмотреть. Площадка перед домом выложена плиткой, в середине клумба с пышным кустом на котором должны были расцвести пионы, легкая белая мебель у входа.... Никаких, упаси Господи, грядок и тепличек, всё исключительно для отдыха. Выложенная желтым кирпичом дорожка вела за здание, и оттуда слышались смех и голоса. Вторая тропинка через десять метров упиралась в песчаный пляжик, за которым разлеглось большое спокойное озеро.

– Персональный пляж, надо же! – вздохнула я, трогая прохладную воду. Если не считать звуков праздника, доносившихся с другой стороны дома, вокруг было очень тихо. Участок со всех сторон, кроме озера, ограждал высокий глухой забор, и он словно отрезал эту землю от всего остального мира. Воздух после городского казался волшебным.