Гемма, ода и другие. Две по цене одной

Кружащие в воздухе сирены не теряли времени. Они то и дело подлетали к парусам и быстро – быстро махали крыльями, отчего корабль мотало из стороны в сторону.

Менестрель потерял равновесие и угодил прямо в лапы гигантскому омару.

– Помогите! – тонкий голосок барда был полон ужаса.

Морское чудище устроилось поудобнее и распахнуло жвала. Алекс поймал себя на том, что аплодирует.

– Алекс! Карма! – Сотлисса на миг вынырнула из творческого транса. – Помоги ему!

– Зачем? – охотник, словно завороженный смотрел, как клешни приближаются к кудрявой головке.

– За его спасение Криатура простит тебе кражу пончика в возрасте пяти лет.

– А может за его смерть она простит что – нибудь потяжелее?

Мерзкий краб, как нарочно, медлил. Он вторую минуту пытался завязать на шее салфетку из водорослей.

– К сожалению, нет! – героиня скрупулезно изучала темно – зеленый листок, который спустился к ней с небес в пылу схватки. – Если ты дашь его убить, это добавит твоей карме пять лишних комков грязи, если спасешь – вырастишь на древе прощения пять новых почек.

– Но это же так мало!

– Но это же менестрель!

Претензии увяли на корню. Алекс метнул кинжал, искренне надеясь промахнуться. Увы, бить мимо охотник просто не умел. Лезвие ушло аккурат в мягкое брюшко.

– Спасииибо! – певец благодарно хлопнул ресничками.

– Не за что – процедил охотник, тайком надеясь, что крабьи жвала были пропитаны ядом.

Кракен понял свои ошибки и начал бросать морских гадов ближе к центру палубы, откуда твари могли перебраться в любую комнату.

Матросы были настолько заняты, что даже не заметили, как с противоположной стороны к ним буквально подкралось другое судно.

Опомнились моряки только тогда, когда всю лодку заволокло сиреневым дымом, из которого то и дело доносилось липкое чавканье да бодрое «Гейя гоп!»

– Пираааты! – морскую песню знали все. Правда, в словах иногда путались.

На корабле появились похожие на обезьян мужчины. Саблями они орудовали просто мастерски и мигом оттеснили разбушевавшихся каракатиц обратно к борту.

При виде печально известной в этих водах шайки, кракен поспешил убраться восвояси, унося за собой уцелевших. Сирены показали пару неприличных жестов и улетели жаловаться соплеменницам.

– Корабль наш, кукундрики! – заросший бородой мужик с ракушкой, которая прилипла к нему еще в шесть лет, очаровательно улыбнулся. Изо рта вывалился относительно живой лангуст.

Сотлисса радостно помахала ему свитком.