Когда Хранитель слеп…

 – А сейчас даже пня трухлявого не осталось. – Идем на северо-восток. Вон там, видите, темнеют какие-то постройки… По-моему, это электианское поселение. Может, людей там встретим.

Майя, как ни взглядывась, так ничего и не увидела – только сплошная сумрачная мгла впереди. Но, приблизившись, она рассмотрела, что это заброшенная деревушка. Полуразрушенные каменные и деревянные домики, дымящиеся руины – все, как после бури или пожара… На иссохшей земле, жаждущей влаги, – ни травинки.

Были и электы, застывшие в странных, неподвижных позах: кто-то сидел, прислонившись к обломку стены, кто-то лежал на голой земле, кто-то стенал и плакал а, кто-то угрюмо молчал.

Изможденный элект в грязных лохмотьях, обнимавший высокий обгорелый пень, вяло пошевелился.

– Что здесь произошло? – обратилась к нему Майя. – Эти люди вокруг… как будто их… оставила жизнь… они…как неживые…

– Здесь все мертвое, – ответил тот. – И вы мертвы, раз находитесь здесь.

– Вот глупости! Мы живые и умирать не собираемся! – возмутилась Флер.

Моран, смерив пренебрежительным взглядом, жестом прервала ее.

– Почему ваше селение разрушено? – продолжала допытываться Майя.

– Жрица тьмы выжгла леса и уничтожила нашу деревню. Мы жалкие некчемные существа. Мы покорились ей, потому что она сильнее нас, – говорил он безжизненным голосом.

– Совсем недалеко есть лес. Разве вы не можете нарубить бревен и отстроиться заново?

– Оглянитесь – кругом пустыня. Здесь все гибнет. А деревья остались только вокруг Дрэймора.

Но их нельзя трогать – они кровоточат. Они не наши, они – ее. Здесь больше не осталось ничего нашего. Наши жизни нам тоже не принадлежат, – по застывшему, как у мертвеца, лицу мужчины прошла волна, и в его негнущемся голосе ворохнулись слабые отголоски живых чувств – горечь и осуждение. – Мы заслужили это. Мы сами это выбрали. Мы не смогли сохранить наши души, когда Соула пленили и выкололи ему глаза.

– Соул пленен? – с недоумением и растерянностью переспросила Моран. – Но кому это под силу – ослепить бога? – На обычно сдержанном и бесстрастном лице воительницы отразилось сложная работа мысли.

– Оставьте меня и не лезьте со своими глупыми вопросами! – буркнул элект, и снова впал в прострацию, безучастно уронив голову на обугленный остов дерева.

– Какое-то странное и непонятное место, – проворчала Флер, недовольно хмуря брови. – Мне здесь не нравится. Я хочу домой! – вдруг расхныкалась она, и злые слезы брызнули из ее глаз.