Безмолвная

Мне даже иногда думалось, что, избивая меня, Роберт получает сексуальное наслаждение. Он всегда делал это с дикими, необузданными эмоциями. Со звериным ревом, который не мог сдержать. Но в то же время бил так, чтобы не оставлять следов. Это напрягало меня более всего – казалось, что во всем этом кроется какой-то холодный расчет.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на прикосновении его губ. Господи, неужели этого хватило, чтобы я утратила самолюбие? Еще несколько часов назад я была уверена, что одержу победу, что больше не дам помыкать собой.

Как мало потребовалось, чтобы мое мнение изменилось… Неужели оно действительно изменилось? Я не могла ответить себе на этот вопрос. Знала только, что любовь – самый опасный токсин, сотворенный природой.

Роберт сел на свое место и сделал большой глоток вина. Неуверенно глянул на утку.

– Или она мне не понравилась, или я чувствую к себе такое отвращение, что оно отражается на вкусе.

– Или и то и другое…

– Может, ты и права, – ответил он, отодвигая от себя тарелку.

Роберт выглядел бледным, как Йола Клиза, которая на свежем воздухе бывала, наверное, только во время перемещения из одного здания в другое. Ее голова была постоянно слегка наклонена, и черные, длинные, доходящие до поясницы волосы спадали на щеки, контрастно подчеркивая мертвенно-бледный цвет кожи.

«Удалось ли ей добиться какого-то продвижения в деле Евы?» – размышляла я. Это был хороший ход мысли, чтобы отвлечься от произошедшего ночью.

– Я говорила тебе о той исчезнувшей девушке. Помнишь?

Он отодвинул бокал и несколько мгновений внимательно смотрел на меня, пытаясь, видимо, понять: к добру ли смена темы?

– Только то, что она была изнасилована возле реки, после чего бесследно исчезла – как и насильники.

– Пока не появились фотоснимки.

– Ну да. Это случилось в Ополе?

Я утвердительно кивнула.

– Вроде что-то об этом слышал… Давно это было?

– Десять лет назад.

– И ты действительно считаешь, что спустя столько времени она отыскалась?

– Похоже на то. Но сейчас кто-то старается скрыть этот след.

– Может, она сама… – предположил Роберт, а я добралась до утки, – не хочет быть найденной?

– Трудно сказать, – ответила я, взяв небольшой кусок мяса.

Еда показалась мне чересчур острой, но я постаралась не обращать на это внимания. Все-таки муж готовил ее как часть своего извинения.