Безмолвная

Наклонившись, я уткнулся лицом в ладони.

– Что, черт возьми, творится? Кому и почему понадобилось убивать Блицера? И к тому же таким образом, чтобы все указывало на…

Я осекся, ощущая наплыв горячей волны. Ладони мгновенно стали влажными, а тошнота усилилась. Я медленно опустил руки, глядя на отца ничего не выражающим взглядом.

– Что? – спросил он.

– Этот нож…

Отец поднял брови так, что морщинки на его лбу достигли седых волос.

– Бл…! – выругался я.

– О чем ты, сын?

– Я заметил этот нож вечером, – ответил я, нервно потирая переносицу.

– Ты уверен, что это тот самый нож?

Я кивнул. На сто процентов уверен не был, но, по логике вещей, так оно и было. Убийца вошел в квартиру, увидел нож на столешнице и решил его использовать. Блиц не мог оказать серьезного сопротивления, будучи в таком же состоянии, как и я. Возможно, даже в худшем…

Я невольно представил, как мой друг очнулся от пьяного сна только для того, чтобы через мгновение умереть, – и по моему телу прокатилась дрожь.

На протяжении какого-то времени мы с отцом хранили молчание. Вышли из оцепенения лишь тогда, когда в комнату вошла с яичницей мать. Она подала нам тарелки – и сразу поняла, что завтрак ждет такая же судьба, как и почти нетронутый чай. Впрочем, должна же она была что-то сделать для нас, проявить заботу…

Мать уселась на диван сбоку от отца и, сочувственно посмотрев на меня, спросила:

– Что будем делать?

– Пока ничего, – ответил я, опасаясь, что отец начнет убеждать меня немедленно связаться с полицией, но тот помалкивал.

Однако уже через минуту я понял, что свои доводы он собирается привести мне иным способом.

Отец смерил меня взглядом, который был мне хорошо знаком.

– Это не имеет никакого смысла, – сказал я.

– Помолчи, сын.

– Не нужно. Вижу, ты все так же склоняешься к обращению в полицию?

– Я не настаиваю.

– Хорошо. – Я произнес это довольно спокойно, но эмоции начинали брать верх.

Отец вздохнул, а мать потупила взгляд. Для них это была старая песня, начавшая звучать вскоре после исчезновения Евы. Я прошел тогда через все стадии депрессии, обвиняя каждого, на кого мог подумать. Со временем в моем сознании закрепилась версия, что следователи скрывают доказательства потому, что как-то замешаны в произошедшем.