Безмолвная

Это не могло быть случайностью, но о причине происшедшего у меня в данный момент не было никаких догадок.

На первый взгляд из квартиры не исчезло ничего ценного. К тому же у Блица никогда не было врагов. Он со всеми приятельствовал, ни с кем не ссорился, а женщины, с которыми он спал и которых очень скоро бросал, даже не знали, где находится его квартира.

Значит, его убил тот, кто стоял за исчезновением Евы…

– Что случилось? – повторила мать.

Я открыл глаза и посмотрел на нее. В этот момент из комнаты, морща лоб, вышел отец.

– Сын? – удивленно констатировал он своим низким, басовитым голосом.

Отец всегда обращался ко мне так – без имени. Первоначально это был его личный протест против выбранного матерью для меня имени – Дамиан, которое ему не нравилось. Потом это вошло у него в привычку.

Оба были доброжелательными и добропорядочными людьми. Я мог бы сказать о них так, даже если б это не они меня вырастили. Иногда мне казалось, что понятие чистого зла, хорошо знакомое многим другим людям, для них попросту абстракция.

Поэтому мне было трудно описать им весь ужас случившегося.

Целый час ушел на то, чтобы я наконец мог выдавить из себя хоть что-то. Мы молча пили чай в небольшом, с обоями в клетку, зале. Вернее, дождались, когда горячий напиток немного остынет, сделали по одному глотку и отставили чашки.

Сначала родители мне не поверили. Затем до них стало доходить. В итоге они восприняли случившееся намного быстрее, чем это сделали бы большинство других людей.

Она была для них как дочь. Мои старики особенно сблизились с ней после того, как ее родители погибли в дорожно-транспортном происшествии примерно за год до нападения у Млыновки. Ранее в их общении сохранялась дистанция – может, потому, что мать и отец не шибко общались с моими несостоявшимися тестем и тещей. Мы происходили, так сказать, из разных миров.

Судьба унесла мать и отца Евы именно тогда, когда она стала особенно близка моим родителям. Мне казалось, что происшедшее закалило нас всех, но, едва я пришел к такому выводу, оказалось, что в отношении одного из нас все совсем иначе…

Я почувствовал приступ тошноты.

– Ты такой бледный! – встревожилась мать.