Полуночное солнце

Бен еле-еле доплелся обратно до своего стула с полным ощущением, что идти ему некуда.

– Мы за ним присмотрим, вам не о чем переживать, – говорил между тем полицейский, а потом его тон стал деловитым и официальным. – Да, мэм, разумеется, мне известно, кто такие Стерлинги… Трагическая утрата для нашего города… Я уверен, мы сможем, мэм, после чего я лично прослежу, чтобы его благополучно вернули к вам.

Теперь Бен уже не знал, куда деваться от смущения. Каждый раз, когда полицейский произносил «мэм», он напоминал ему тех детей в поезде.

– Я бы не стал пока называть точное время, мэм… Когда мы его обнаружили, он был в таком состоянии… – И это все? Неужели он действительно не увидел того, что видел на кладбище Бен, ведь он стоял так близко к нему? – Полагаю, врач уже здесь, мэм, – сказал полицейский.

Врачом оказалась маленькая и круглая, но очень стремительная женщина, от которой пахло мятными леденцами, и один из них звякнул о ее зубы, когда она передвинула его языком за хомячью щеку.

– Как его зовут? – поинтересовалась она, глядя Бену в глаза и щупая рукой его лоб, и ему показалось, что его здесь нет, что его увлекли за собой танцующие снежинки на кладбище.

Полицейскому наконец удалось завершить телефонный разговор.

– Он просто захотел вернуться в Старгрейв, чтобы, как я понимаю, побывать на могиле родных, ведь прошло всего несколько месяцев. Верно я говорю, сынок? У тебя ведь все в порядке там, где ты сейчас живешь?

– Моя тетя хорошо ко мне относится, – заверил Бен с виноватой поспешностью, от которой даже слегка задохнулся.

Врач держала Бена за запястье и смотрела на свои часы.

– Напомните-ка, чего ради меня вызвали? В данный момент он в полном порядке.

– Его трясло как осиновый лист, когда я взял его за руку, – сказал полицейский, и Бен вспомнил, как побелели те листья. – Он дрожал от холода в такой день. Кроме того, как мне показалось, я видел тучу насекомых, кружившую вокруг него, пока я не подошел.

– Это были не насекомые, – возразил Бен.

Врач поглядела на него так, словно только что заметила.

– А-а-а, – протянула она и уставилась на его рот, пока он не догадался, что она ждет, чтобы он повторил за ней. – Шире, шире, – потребовала она и наконец посмотрела ему в глаза. – Что ты там говорил? – спросила она, нацеливая на Бена градусник так, словно собиралась зарезать им, как только услышит достаточно.

Пока она внимательно осматривала его горло, он решил сохранить тайну.